Охотник - Гоблин MeXXanik
Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка лет двадцати, в льняном сарафане. Высокая, с цвета спелой пшеницы волосами, заплетёнными в толстую длинную косу. Но больше всего привлекали её глаза, ярко-зелёные, как молодая листва. Казалось, что они видят меня насквозь. В руках она держала глубокую глиняную чашку, из которой поднимался пар. Она подошла к кровати, поставила чашку на прикроватную тумбу, придирчиво осмотрела меня с ног до головы, потрогала лоб, проверяя температуру. Потом взяла за запястье, нащупывая пульс.
— Стабильный, — пробормотала она. — Это хорошо.
И в этот момент я открыл глаза и слабо произнёс:
— Доброе утро!
Девушка вздрогнула и медленно повернув голову, внимательно посмотрела на меня. Я невольно поежился, заметив, как в её взгляде блеснул холод, а глаза сузились, изучая меня. А ещё через мгновение её губы растянулись в искусственную натянутую улыбку.
— Не знаю, насколько оно доброе! Признаться, я вообще не надеялась на твоё пробуждение, — сказала она.
— Почему? — уточнил я.
Ответа не последовало. Она взяла чашку и протянула мне.
— Выпей это.
Я принял из её рук сосуд, вдохнул запах. Знакомый стандартный набор: полынь, мята, корень мандрагоры и пара травок с труднопроизносимыми названиями. Усмехнувшись, покосился на девушку:
— Проверочный отвар?
Плечи её едва заметно дрогнули. Маска улыбки сползла на мгновение.
— Твоя душа долго болталась где-то в астрале межмирья. Ни один человек точно не скажет, кто или что могло прицепиться к ауре или подселиться в это тело. А откуда ты знаешь про проверочные отвары, Егор Аркадьевич?
Я не стал отвечать, вместо этого сделал большой глоток. Огонь хлынул в глотку, обжёг пищевод, впился когтями в желудок. Судорога свела все моё немощное тело, сердце замерло в ледяной пустоте на пару ударов, а потом рванулось и заколотилось в панике. Я не издал ни звука. Просто шумно выдохнул, выпуская светлый пар через стиснутые зубы и вернул ей пустую чашку.
— Ну вот, сама теперь видишь, что я человек. Убедилась?
— Но в тебе, похоже, две души, парень, — покачала головой девушка. — Вернее, полторы.
Она внимательно посмотрела на меня и уточнила:
— Ну, что? Будешь рассказывать или мне самой надо догадываться? Ах да, зови меня Агафья, чужак.
В лжи не было никакого смысла. Она лишь ждала подтверждения своих догадок.
— Герман меня зовут, — выдохнул я. — Охотник из Ордена. Вернее, был им в прошлой жизни, пока не выследил и не убил одну очень сильную заложную покойницу старшего ранга. Но не рассчитал свои возможности, не смог переварить её тёмную силу. И вот я здесь перед тобой.
Усмехнувшись, развёл руками.
— Охотник? — она протянула слово медленно, будто пробуя его на вкус. — Интересно. Расскажи.
— Это будет долгая история, — ответил я.
Девушка улыбнулась, села в кресло и закинула ногу на ногу:
— Так и я не тороплюсь, — мягко произнесла она, рассматривая меня.
Я вздохнул и рассказал все о мире, в котором родился, где нечисть всего лишь частью экосистемы, как инфекция. Как рос, как во мне открылась светлая Сила, и как меня забрали в орден охотников. Как десятилетиями меня обучали искусству убивать всяческую нечисть, от упырей до взбесившихся леших. И закончил рассказом про заложную покойницу, которую долго выслеживал и в результате смог одолеть только ценой собственной жизни. Гостья слушала внимательно, не перебивая, её лицо не выражало никаких чувств.
Только когда я закончил, медленно вздохнула и покачала головой:
— Вот случаются же порой занятные ситуации! Значит, нужен ты зачем-то Живе в этом мире.
Девушка встала, подошла к окну, посмотрела на заброшенный сад и задумчиво протянула:
— Выходит, ты профессиональный убийца нежити в теле аристократа-затворника под колпаком у Синода. Забавный был бы сюжет для бульварного романа.
— А расскажи о нём, пожалуйста, — попросил я. — Ну, вернее про носителя этого тела.
— Ты теперь Егор, — она обернулась. — Егор Аркадьевич Вельянов. Единственный сын в семье обедневшего аристократического рода. Родители давно покинули Империю и живут где-то за границей. Сын обитал здесь, почти отшельником, с ровесниками своего круга не общался, вроде бы увлекался механикой и алхимией. Больше ничего не знаю. Я же не слуга семьи, а просто лекарница. Соседи его избегали, как я поняла, потому что считали слегка странненьким. Так что в этом твоём новом теле есть как плюсы, так и минусы.
— Поясни? — поинтересовался я.
— Синод держал тебя на карандаше, — неохотно ответила девушка. — Потому что при жизни Егор отпустил почти всех слуг и сутками пропадал в своих мастерских. Кто знает, что он там изобретал?
— Подозрение в ереси? — уточнил я.
— Скорее всего, да, — с неохотой подтвердила девушка. — И после того, как Егор резко заболел, Синод долго ждал, пока он помрёт.
— А затем, наверное, в особняке появился бы специальный отдел дознавателей Синода, который после тщательное расследование мог обвинить семью в ереси. И остатки имущества семьи перешли в пользу их организации, — закончил за неё я и усмехнулся, оценив шутку Живы. Двоедушник под особым контролем Синода!
— А теперь в тебе ещё подселено какое-то существо из астрала. Как паразит.
Послышалось едва слышное возмущённое фырканье. Я покосился на сидевшего неподалёку невидимого Смутеня. Девушка же продолжила:
— Так что любой Синодник мигом раскусит, что ты двоедушник. А потом…
— Особый контроль, обвинения в ереси, ссылка с лишением всего имущества, — хмуро закончил я, и травница кивнула.
— Возможно, у Живы есть какой-то план на меня. — пробормотал тихо.
Травница немного помолчала и ответила:
— Ходят слухи, что в этом мире в последние годы нечисти развелось в разы больше. Она стала активнее, смелее, научилась хорошо маскироваться под людей.
— А что Синод? — полюбопытствовал я.
— Официально, Синод нечисть не признает и отрицает её существование, — ответила Агафья. — Это противоречит учению Создателя. Для них существует только ересь, порча и демоны, искушающие невинные души.
— Вроде меня, — догадался я. — Двоедушники.
Травница кивнула. В комнате повисло молчание. А затем я пробормотал:
— Эх! Надеялся, что уйду на покой. Открою лавку травника, буду варить зелья, лечить от лихоманки…
— А ты что-то умеешь? — живо заинтересовалась Агафья и я заметил
