Императорский пион - Лю Ляньцзы
К сумеркам поднялся сильный ветер, и с неба посыпались большие, похожие на гусиные перья, хлопья снега. В такие дни темнело очень рано. Небо постепенно становилось тусклым и серовато-желтым там, где садилось солнце, а потом покрывалось тяжелыми свинцовыми облаками. Брат собирался помочь супруге забраться в паланкин, но в этот момент заметил, что у нее растрепались волосы. Осторожно пригладив их, он помог ей устроиться на мягких сиденьях, а потом уселся и сам.
Стоило мне увидеть, как брат заботится о своей жене, у меня в груди потеплело, а в голове прозвучала мысль: «Такая любящая пара обязательно должна состариться вместе».
Я дождалась, когда их паланкин удалится и станет почти невидимым, и уже намеревалась вернуться во дворец, но в этот момент заметила стоящую неподалеку от ворот хрупкую фигуру с зонтиком в руке. От нее, запорошенной снегом, веяло одиночеством.
Присмотревшись, я узнала Линжун. Меня настолько поглотили мысли о брате и невестке, что я не заметила ее появления. Наверняка она тоже стала свидетельницей той милой сцены, что заставила меня задуматься, но ее она, скорее всего, огорчила, а не обрадовала. Я уже собиралась послать служанку, чтобы она подвела мою подругу поближе, но Линжун подошла сама. На ней был коричневый парчовый плащ, расшитый восемью символами счастливого супружеского союза, отороченный мехом горностая и украшенный драгоценными камнями. Именно так должна была выглядеть любимая наложница императора, но побледневшее лицо не сочеталось с роскошным нарядом.
У меня по коже пробежали мурашки. Я почувствовала, что с подругой что-то не так, и, взяв ее за руку, спросила:
– Почему ты гуляешь совершенно одна в такой снегопад?
Линжун посмотрела на меня и улыбнулась, но улыбка вышла холодной, как лед.
– Я только что навещала наложницу Ли и хотела зайти к тебе в гости. Я не ожидала увидеть такую прекрасную сцену.
– На улице холодно. Давай зайдем внутрь и поговорим в тепле?
Я потянула подругу за руку, но она покачала головой. Тогда я повернулась к служанкам и велела:
– Идите во дворец. Мы с пинь Ань еще немного полюбуемся снегопадом.
Линжун, о чем-то задумавшись, разглядывала снег под нашими ногами. Пришлось подождать, прежде чем она с горькой усмешкой заговорила:
– Сестрица, ты так старательно скрывала от меня правду, а я, оказывается, напрасно беспокоилась о молодом господине.
Сердце кольнуло от жалости, и я поспешила объясниться:
– Это было очень серьезное дело. Его Величество посчитал, что чем меньше людей о нем знает, тем лучше. К тому же чувства могли повлиять на разум, поэтому тебе лучше было оставаться в неведении.
Когда Линжун кивнула, жемчуг на витой шпильке из червонного золота, что украшала ее прическу, замерцал холодным светом.
– Да, – сказала подруга, – действительно, зачем мне много знать? Лучше уж не знать ничего. – Горько усмехнувшись, она добавила: – Я рада, что молодой господин и его супруга так хорошо ладят.
Мне стало грустно, и я тихонько ее позвала:
– Линжун…
Она посмотрела на меня и очаровательно улыбнулась, словно у нее в один миг улучшилось настроение.
– Сестрица, ты не так меня зовешь. Император называет меня Жун-эр.
– Жун-эр? – я задумалась на пару секунд и тоже улыбнулась. – Хорошо, что ты об этом помнишь.
– Я все прекрасно помню, – прошептала подруга, а потом чуть громче сказала: – Уже поздно. Надо поскорее возвращаться во дворец и готовиться к ночи. Ты тоже иди в тепло, сестрица.
Я вздохнула, и длинный серебристо-серый мех, которым был оторочен воротник моего плаща, в очередной раз полез в глаза.
Линжун ушла, а я молча смотрела, как ее фигура постепенно исчезает в снежной пелене, оставляя после себя едва заметный след. Снежинки, падая, кружились, напоминая изгнанных в бренный мир небожителей, и блестели в свете фонарей, подобно выступившим на глазах слезам.
Вскоре свежий снег запорошил следы Линжун, и все стало выглядеть так, как прежде. Будто бы ее здесь и не было. Будто бы она никогда и не любила.
Глава 16. Пожар
Двенадцатого числа последнего месяца года наложница Цао была возведена в ранг гуйпинь Сян. Церемония прошла в Храме императорских предков. Также ее провозгласили хозяйкой дворца Хэсю, а сам дворец сменил окончание с «тан» на «дянь». Одетая в роскошный наряд и с прической с множеством сверкающих драгоценностей Цао Циньмо едва сдерживала улыбку, ведь в этот день исполнилась ее давняя мечта.
На следующий день после церемонии возведения в ранг мы встретились с ней в саду Шанлинь. Гуйпинь Сян, сияя от счастья, наблюдала за принцессой Вэньи, игравшей в догонялки с няней и служанками. Она и раньше была красивой, но с сияющими глазами выглядела еще очаровательнее. Мы поприветствовали друг друга с привычной учтивостью и обменялись любезностями.
– Сестренка Вань, кажется, у тебя тоже хорошее настроение, – с улыбкой произнесла гуйпинь Сян.
– А как же иначе? – я улыбнулась в ответ. – Наконец-то и ты обрела свое счастье, сестрица. А еще мне доложили, что во дворец уже прибыли новые наложницы. Их привезли еще вчера и разместили во дворце Мисю, бывшей резиденции сюаньши Мужун. Думаю, там теперь весьма оживленно.
Гуйпинь потрепала кисточку, украшавшую ее плащ цвета лотосовых листьев, и ответила:
– Как вовремя! Старые наложницы уходят, и на смену приходят новые. Дворец Мисю не будет стоять заброшенным. Когда фэй Хуа была у власти, он считался самым роскошным из всех дворцов, что были у наложниц. Это знак того, что Его Величество высоко ценит новых наложниц.
Я рассмеялась и кивнула. В том, что родственницы тех, кто принял активное участие в подавлении принца Жунаня, будут жить во дворце Мисю, не было ничего удивительного. Император должен был проявить свою благосклонность.
– Послезавтра мы узнаем, что собой представляют эти новые наложницы, – добавила я.
В начале нашей беседы гуйпинь Сян постоянно отвлекалась на дочку и напоминала няне и служанкам приглядывать за ней, но стоило нам разговориться, и она уже почти не смотрела в их сторону. Вдруг раздался громкий женский крик, а затем плач маленькой девочки. Мы с наложницей Сян испуганно обернулись, глазами выискивая принцессу Вэньи.
Девочка лежала на покрытой свежим снегом земле, а рядом с ней лежала женщина в богатом наряде.
Мигом побледневшие няня и служанки бросились к ним, чтобы помочь подняться, но женщина отмахнулась от них и, подхватив на руки плачущую принцессу, принялась ее утешать.
От испуга с щек гуйпинь Сян пропал очаровательный румянец. Побелев, как снег, она подбежала
