Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
– Да. И будет вот такое… бегать по ночам, людей рвать, если кого-то встретит.
– А днем?
– Как повезет. Есть три варианта, или человек о себе ничего не помнит, тогда его поймать легко, это получается, что человеческий разум временно замещается звериным.
– Угу. Это понятно. Пришла ночь, встал на четыре лапы и поскакал, а с утра смотрит – опять человек, только весь в крови и изо рта воняет. Тут сообразишь быстро. И выследить, наверное, проще, животное ж не соображает в людских хитростях.
– А есть вариант, когда человек остается в полном разуме, только становится ужасно кровожадным. И тогда… все плохо. Его поймать намного сложнее, а он продолжает убивать.
– Поняла. Вроде маньяка, вид человека и сущность зверя.
– Да. Ему нужна кровь, и он будет убивать, и его поймать сложно.
Ангелина кивнула. И в родном ее мире маньяков годами ловили. Случалось.
– А третий вариант?
– Когда человеческий разум замещается звериным постепенно. Тогда ликантропу нужен хозяин, чтобы травить на добычу. Это может годами тянуться. Особенно если он при ком-то… бывали случаи, когда у ведьм были ликантропы на посылках.
– Киллер на минималках?
– Не понимаю?
– Пойдет, убьет, порвет, вернется к хозяйке, опять пойдет убивать по приказу, так?
– Так. А если что и не выдаст – нет в нем уже этой функции.
– Плохо.
– Очень плохо. Но это случается.
Ангелина махнула рукой.
– У нас в мире тоже много всякого пакостного. Маньяки те же самые, извращенцы, политики…
– Политики?
– А эти у нас вообще хуже любых ликантропов.
– Может, их тоже кто-то проклял?
Ангелина пожала плечами.
Знать бы… есть и такая вероятность.
* * *
Явление второй ветки родственников состоялось тем же вечером. Заскрипел всеми запчастями старый экипаж, останавливаясь у дома, выползли из него сколопендры и многоножки… нет, не насекомые. Просто сущность у этих людей такая была, с точки зрения Ангелины. Биологически – люди, а духовно выше тлей не поднялись, жрут и размножаются, размножаются и опять жрут.
– Милая дочурка!
Женщина лет пятидесяти на вид распахнула свои материнские объятия.
Моника чуть присела, но кидаться маман на шею не стала.
– Матушка, рада вас видеть!
– Ну, что ты, подойди, дай мне тебя обнять! Совсем не изменилась, такая же бука!
Ангелина смерила вредную тетку взглядом.
М-да. Мамаша. Есть такие, типаж – вобла в атаке. Сушеная-пересушеная, крашеная-мазаная, в родном мире такие еще и в подтяжках везде, где можно. Стареющая эстрадная дива. Волосы светлые, глаза голубые, навыкате, муж, кстати, на нее похож. Тоже глаза голубые, а вот волосы непонятно, они седые уже. Хотя нет, вот, черные волоски мелькают. Брюнет.
И двое детей рядом с ними. Юноша лет двадцати, этакий молодой Басков или ДиКаприо, и девушка, которую с руками оторвали бы на любом подиуме. Классическая блондинистая красота. Скелет на каблуках, чуть пониже самой Ангелины.
Моника в этой семье, как чашка кофе среди кувшинов с молоком.
Черные волосы, телосложение, кожа, глаза… она точно родная? Остальные, кажется, этим вопросом не задавались.
– Надеюсь, в этот раз наши покои будут лучше убраны. И вина прикажи подать, того, семидесятилетней выдержки, – высказался папочка.
– А мне надо на завтра вызвать портниху, – простонала дочка. – Мои наряды просто невыносимо провинциальны!
– Моника, ты наняла себе телохранительницу?
Грудь Ангелины братец осматривал таким взглядом, что пуговицы со стыда краснели.
Моника явно растерялась. Это и понятно, родня, хоть и паршивая, сразу не ощетинишься, даже если мы можем себя защитить от посторонних, то перед близкими людьми бываем беззащитны. И они это могут использовать.
Ангелина себя помнила.
Как же ей хотелось, чтобы родители хоть раз сказали, что любят! Куда там!
Они любили только себя в искусстве! Примерно как свинью в навозе.
По счастью, сковородка была под рукой. Но…
– За ваши деньги – готова хранить любое тело, – гаркнула Ангелина так, что нервно звякнули вазы. – И даже похоронить!
– Милочка, в ваших услугах…
– А вам тут кто-то служит?
– Моника! – любящая матушка закатила глаза. – Выгони эту хамку! Немедленно! Мне дурно!
Ангелина, недолго думая, взяла рядом стоящую вазу – и вылила на матушку, не вынимая цветов. Опыт уже был, энна Виктория смотрела с удовольствием.
– Лучше стало?
Судя по визгу – да. Помирающие так не визжат.
– МАЛ-ЧАТЬ!!!
Вышло у Ангелины просто отлично. Нервно звякнули хрусталики на люстре. Заткнулась энна Видаль. Со стуком захлопнул рот ее супруг.
– Никаких вин! – увесисто сказала Ангелина. – Никаких платьев. А если понадобится вас зарыть – я лично покопаю. Вопросы есть?
Был, один, классический. Братишка у Моники храбрый, оказывается. Надо будет ему потом добавить.
– Ты кто такая, чтобы тут командовать?
– Хозяйка дома!
– Чего? А моя сестра тут тогда кто?
– А вот это мы выясним, когда наш общий муж из плавания вернется, – рыкнула Ангелина. – А до той поры… Моника, если эта саранча тебе нужна, можешь оставить. У нас на первом этаже покои свободны, там как раз три комнаты. А если нет, я их сейчас отсюда мигом разгоню! Ишь, взяли моду! Являются тут всякие, из глуши, и чего-то требуют!
– Общий муж? – простонала матушка.
А не дура.
Моника развела руками.
– Мама, Ангелина говорит, что Альваро – ее супруг. У них уже дети, давно… Мы решили дождаться его и выяснить правду.
– Боже… я не переживу этого позора!
А воды-то рядом и нет, уже вся потрачена!
– Вот и первое тело будет. Моника, там в саду розы есть, вот под ними и закопаем. Все не под капустой.
– ЧТО?!
Папа решил проявить характер и шагнул вперед. Интересно, что он собирался сделать – дать Ангелине оплеуху?
Да.
Опрометчивый человек.
Размахнуться-то он смог. И рука пошла вперед, и летела она свободно и красиво… пока не вписалась в поднятую сковородку.
– Ауууууу!
В ближний бой Ангелина идти не собиралась. Это не дрищ Хуан, это мужчина покрепче, может, и чему обученный, его лучше бить без предупреждения. Потому помахала сковородкой в воздухе.
– В следующий раз – по морде. Вот этим.
– Безумие! – прошептала сестричка.
– Да? А ваше поведение как называется? Явились тут, присесть на чужую шею. Мой муж на ком вообще женился? Одну жену мы потянем, а всю вашу команду саранчи – перебьетесь!
Энна Абриль страшную угрозу отлучения от чужих денег перенесла плохо.
– Моника, ты позволишь, чтобы с нами так разговаривали?
– Матушка, – Моника даже всхлипнула от глубины переживаний. – Я… если только вы согласитесь поехать к Хуану… Или остановиться
