Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
Судя по лицу мамаши – да! Ужасно!
Она уже себе все распланировала, и что потребует, и сколько получит, а тут…
Облом халявы!
– Так вы остаетесь – или за вами дверь закрыть?
Огненный взгляд Ангелина проигнорировала с достоинством истинной полудраконши.
– Остаемся. Моника, проводи меня!
– Куда это? Вам пока в гостиную, те покои не готовы для гостей! Посидите часика два, слуги там пыль смахнут, как раз уложитесь. Чаю, кофе, колбасы?
– Колбасы?
– Мужиков чаем не поят, им чего покрепче надо, – пояснила Ангелина. – И колбаски полагается, закусывать.
– Колбасы, – решительно выбрал папенька Моники, потирая пострадавшую руку. – И покрепче.
– Идите в гостиную. Моника, пошли, покажешь мне, где у нас колбаса хранится!
* * *
Кто бы сомневался, в гостиной родня Моники попробовала взять реванш.
Мать вздохнула трагично, оглядела супруга, который уже принял на грудь рюмку и закусил той самой колбасой, и опять взялась за старшую дочку.
– Моника, мы завтра же едем с тобой в ателье. Ты отвратительно одета.
Ангелина и ждать не стала.
Ясно же все. Монике закажут одно платье, себе по десять, а платить кто будет? То-то же!
– Моника, как твою матушку зовут?
– Энна Видаль. Абриль Вероника Видаль.
– Ага. Энна Видаль, я вас с вашими хотелками в… видаль!
– Ах! – осела в кресле энна. Странная она, неужели родив три раза детей, не знает, откуда они на свет выползают?
– Жене надо при хорошем муже не одетой быть, а раздетой. Пора бы знать! С этим у Моники все нормально, так что обойдетесь! Ни монетки на свои хотелки не получите!
– Не вам указывать, как моей дочери распоряжаться ее деньгами!
И сразу ожила. Ангелина всегда знала, что слово «деньги» получше любого нашатыря.
– С чего это ее? – картинно удивилась Ангелина. – Нет у нее никаких своих денег. Есть деньги ее дочери, которые на дочь и тратятся, и есть деньги моего мужа. Которые будут тратиться, куда Я скажу.
– Вы… да вы…
– Чего – я? Альваро на мне вперед вашей дочери женился! Ладно, девка она вроде не вредная, если что – в семье оставим. А вы тут при чем? Вы ей приданое с собой дали? Моника, у тебя собственные деньги есть?
– Меня замуж отдавали без приданого.
– Ага. То есть своего у тебя хвост под юбкой. Ясненько. Мамаша, а чего это вы так девку прокатили? Окажись муженек – козлом, ей бы и уйти было некуда и не на что?
– В нашей семье от мужа не уходят!
– А Моника уже и не в вашей семье. Замуж она в НАШУ семью вышла!
Что самое интересное, энна Виктория просто уселась в углу гостиной в удобное кресло – и молчала. И дочь еще придерживала.
Наслаждалась спектаклем.
А приятно, оказывается, когда вот ЭТО не на тебя тараном прет.
В результате-то она и не сомневалась. Жаль, поставить на Ангелину нельзя, сейчас бы еще и заработала немножко.
– В вашу… да вы вообще кто такая!
– Мамаша, а у вас чего – тугоухость? Я ж сказала! Я – жена Альваро!
– У нас тут не хагинат какой! Многоженства нет!
Ага, а вот и слабое место.
Ангелина и бровью не повела.
– Это мы сами с мужем разберемся, как он приедет. А пока – запомните, дорогие родственнички. Раз приехали – пожить можете. А вот оплачивать все ваши хотелки – это вы мимо. У вас, матушка, муж есть, папенька Моники, вот он вашу семью и обязан содержать. Хотите платья – пусть он и платит!
– Дочь обязана…
– Проявлять уважение и гостеприимство? Так она вашего муженька второй бутылкой и не попрекает, выжрет – третью откроем. Авось, не обеднеем. А вот платьишки – за свои стройте. И все остальное прочее, чего захотите – тоже сами. А чтобы Монику не заставили расписки подписывать или еще чего, я ее с вами одну не отпущу! Сама везде с ней ездить буду!
Судя по кислым взглядам, Ангелина еще что-то обломала незваным гостям.
Ничего, пусть привыкают. Обламывать козлам рога – считай, национальное русское развлечение. Вот, как Русь встала, так разные козлы и прут, и прут, а мы обламываем, и обламываем… хоть ты список пиши: «Кому на Руси люлей отвесили». И есть подозрение, что список пополняться будет, потому как козел бодливый – явление систематическое и периодическое. И неизводимое.
– Это мы еще поговорим…
– Говорите, я послушаю.
– Моника! Немедленно за мной!
– Я не поняла, вы что – с Моникой без меня собрались разговаривать? Это дело не пойдет! Вы чего это порядок нарушаете? Вы дочь обесчестить хотите?
От такого выверта даже эн Видаль колбасой поперхнулся.
– Обесчестить?
– А какие это в семье могут быть секреты? Моника – семья, а вы тут кто? Если семья, то без секретов. А если секреты, то явно против чести! – разъяснила Ангелина, которая и не собиралась позволять трепать подруге нервы. Вот еще не хватало!
– Действительно, ну какие секреты могут быть в семье, – мило улыбнулась энна Виктория. За что и получила грозный взгляд. Ага, напугали козу капустой.
– Вот, мама права! Вы ее слушайте, она тут как самая старшая, право голоса имеет! Опять же, мама супруга, ее уважать полагается… – Ангелина вздохнула. Поглядела на ехидно-ядовитое лицо свекобрушки и с грустью добавила: – Пока не помрет. От старости, понятно. От удара какого…
И многозначительно погладила сковородку.
Энна Виктория поперхнулась. То ли улыбкой, то ли ядом. И споры как-то сами собой утихли. Мигом гости согласились и на покои аж из трех комнат, и на прокорм, правда, через три дня уезжать отказались, у них-де в столице свои дела есть. Вот как решат, так и поедут.
Ангелина пока спорить не стала. Отвоевывать территорию будем постепенно…
* * *
– Жуткая баба, – энна Виктория даже передернулась. – Но ведь и от нее есть польза!
– И кто бы мог подумать, – кивнула Гарази. – Эта дурочка бы точно попробовала разбазарить деньги брата на свою родню, а так…
Девушка даже хихикнула, вспомнив, как Ангелина решительно отказалась выдавать деньги.
Энна Виктория вздохнула.
– Я хотела сходить к знакомому, проконсультироваться насчет возможной первой супруги, но, пожалуй, подожду, пока эти Видаль не уедут. Пусть пока эта баба поживет… честное слово, от нее вреда меньше. Она точно дешевле обойдется, чем эти четверо! Платья она себе не заказывает, наши деньги транжирить не дает – красота!
– Мама, а когда приедет мой жених?
