Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
И почесала спину сковородкой.
А есть что-то такое в этом оголтелом хамстве, главное – не привыкнуть и не втянуться.
* * *
В полной темноте Ангелина раскрыла глаза.
Что ее вырвало из сна?
Что не так?
Кругом – темнота.
Сковородка – под рукой. Смешно? А Геля с ней спала, как с плюшевым мишкой. Все же родное, свое, из дома…
Запах? Нет, запах не меняется.
Звук?
Точно!
Ангелине показалось, что она слышит скрежет. А раз ей показалось, то… ей не показалось. И доносится он из соседней комнаты.
Геля перехватила сковородку поудобнее и направилась в соседнюю спальню.
И замерла на пороге.
Картина была достойна дешевого ужастика в стиле: «монстра лезет из окна, тесто из кадушки». В спальне хозяйки дома было темно, потому что окно загородила темная фигура. И просунув руку в форточку, явно пыталась открыть задвижку. Не разбив окно, не перебудив весь дом – эти звуки Геля и услышала. Когти царапали по раме.
Да-да, когти… на секунду пакость повернулась боком, и лунный луч безжалостно высветил не лицо, а скорее, морду, среднее между харей кабана, мордой волка и человеческим лицом.
Длинные клыки, торчащие изо рта, приплюснутый, словно пятачок нос, торчащие уши, маленькие полубезумные глаза…
Убегать? Догонит и разорвет, у него на морде написано.
– УРРРААААААА!!!
С победным воплем Ангелина подлетела к окну – и что есть сил треснула сковородкой монстру по руке. Чугун – это вам не сладкая вата, женщина услышала, как хрустнули кости. Монстр взвыл. Выдернул руку обратно, Ангелина перехватила сковородку за металлическую часть – и со всей дури саданула ручкой в окно, куда попала. Попала она прямо в глаз, правда, стоял монстр боком, так что вряд ли выбила, к носу соскользнуло, но дорогу он себе долго освещать будет.
Ликантроп потерял равновесие и с воем полетел вниз, со второго этажа. Эх… аристократия гнилая! Дома Ангелина бы в него еще что-нибудь кинула. Например, подставку под чайник, чугунную, на ножках… он бы под этим окном и остался. А тут что кинуть?
Нечего.
Кто-то застучал в дверь спальни.
– Кто там? – рявкнула Ангелина.
– Моника, открой!
– Я что – на Монику похожа? – распахнула дверь Ангелина.
Энна Виктория отшатнулась на шаг.
– Н-нет. Но крики, шум…
– У меня в комнате какая-то зараза розы поставила, воняет, как в коровнике, – огрызнулась Ангелина. – Уговорила Монику поменяться со мной местами, смотрю, в окно лапа лезет, такая, с когтями. Я по ней и врезала. Что у вас за город такой паршивый? Всякая пакость водится! Заберу Альваро и увезу в горы! У нас все проще…
– А… лапа?
– Пошли, – энна Виктория и опомниться не успела, как ее крепко взяли за руку и потащили за собой. – Смотри!
Следы от когтей на раме были видны очень отчетливо. И один коготь даже на память остался. Хорошая штука – сковородка. Ангелина, видимо, так врезала ликантропу, что он коготь из дерева выдернуть не смог, с мясом отрывать пришлось.
На любовника такое точно не спишешь.
– Боже!!!
– Нет, это было что-то земное. Собаки у вас тут есть?
– Собаки?
– Что, и собак нет? А кто дом охраняет?
– П-пабло…
– Поднимайте слуг! Может, он еще живой, – Ангелина толкнула энну из комнаты. – Я сейчас Монику разбужу, да пойдем, посмотрим!
– Ж-жи… вой…
– А как еще эта тварюга сюда пробралась? Давайте, мама, не мешкайте, вдруг оно не одно было!
Ангелина вытолкнула энну Викторию из комнаты и полезла в любимые джинсы. Вот ведь…
– Геля?
Моника дождалась, пока свекровь уйдет, и выглянула в коридор. Ханна так и не проснулась, вот что значит – ребенок!
– Моника, все серьезно, – четко сказала Ангелина. – Нам завтра надо будет с тобой поговорить. Мы вдвоем точно не справимся. Нам нужна будет помощь.
– Хорошо. Если ты так думаешь…
– Почти уверена. Иди и сиди с дочкой, ты ничего не знаешь и не видела, поняла?
– Да.
Моника представила, что могло бы случиться, побелела – и умчалась к Хани. Так ей было спокойнее и за себя, и за дочь.
А энне Виктории, как самой старшей в доме, пришлось вызывать полицию. Ангелина не обманулась в своих предположениях. Несчастный Пабло, сторож, который охранял дом, был мертв. Ему разорвали горло.
Как и трем предыдущим жертвам.
Так что расследование затянулось до утра.
* * *
Эн Арройо с интересом осмотрел следы от когтей.
Померил, прикинул, даже коготь изъял.
– Да, это он. Следы совпадают. Повезло, энна, что в комнате вы были.
На Ангелину, которая спала в одной футболке, он смотрел с большим интересом. Как-то никто не сказал Ангелине, что у нее все достоинства обтянуло шикарно, а она и не задумалась. А чего? Все стратегические места прикрыты, на пляже откровеннее ходят. А видели бы вы, как одеваются в спортзалах! Это ж вообще – ух! Порно отдыхает!
– Не повезло, – буркнула Ангелина. – Удрал, гад! Чтоб ему шею свернуть!
– Вы потрясающая женщина, энна! И не боитесь!
– Кого? – даже удивилась Ангелина. – Вот это, что ли?
На мужчину она смотрела даже чуточку удивленно. Видел бы он, чего она на рынке насмотрелась! Какие-растакие ликантропы!
Любой продавец вам такого расскажет – удивитесь, как он еще выжил! После покупателей, которые иногда просто выедают мозг (и ведь не покупают ничего, так ходят), ликантроп – это пустяки, это мелочь. Его же можно прибить!
А покупателя – нельзя. Он денежку приносит!
– Энна, давайте вы мне сейчас все расскажете, я запишу и пойду беседовать со слугами, с остальными жильцами…
Ангелина кивнула.
Рассказывала она все честно, а что мужчина одним глазом поглядывал на ее бюст, а вторым на туго обтянутые джинсами ноги, особенно на то место, в котором они со спиной соединяются, она даже внимания не обратила. Зверюшки рядом нет, спать охота, утро скоро, а она тут рассказывает всякую ерунду.
Надоели!
Эн Арройо, в свою очередь, пребывал в восхищении. Из его практики ликантроп мог испугать кого угодно. И убить практически любого человека. А тут… сидит такая красавица, и даже не думает, что людей сегодня спасла! Если бы проклятый пролез в эту комнату, убил тут энну Монику, а потом пошел по этажу… он бы тут скольких еще положил? Бойня получится!
Что эн и сказал Ангелине.
– Не подумала, – пожала плечами женщина. Грудь у нее при этом так колыхнулась, что эн даже о протоколе забыл ненадолго. – Так получилось, некогда думать было.
– Вы великолепны, энна!
И так это искренне было сказано,
