Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
Ангелина кивнула.
– Потом посчитаю, буду должна. Не сомневайся, отработаю.
– Оскорбить меня хочешь? Ты мне жизнь спасла, а я…
Ангелина только рукой махнула.
– Ладно, сочтемся – разберемся. Минуту, сейчас я.
И направилась к детям, которые играли неподалеку, на мостовой.
Во всех мирах они одинаковы. Вот, расчертили кирпичики мелом и прыгают по клеткам, один скачет, остальные считают, потом второй кинул биток…
Ангелина достала медную монетку – и тоже бросила в одну из клеточек.
Дети замерли. Посмотрели на нее. Ангелине достала еще пяток медяков и вертела в руках.
– На леденцы хватит?
– Смотря чего тебе надо, тетя, – ответил старший из мальчишек.
– Да ничего. Языком поболтать, не отходя от места, – Ангелина всем видом показывала, что добрая и спокойная. Просто поговорить ей не с кем, вот захотелось.
– И о чем болтать?
– А вот хотя бы, есть тут такая Кармен Гутьерес.
– Ну, есть. И чего?
– Если подумать? Моей подруге кажется, что Кармен с ее мужем спит, вот ведь какое дело. Но чего волосья-то драть девчонке, если она ни при чем? Или муж не тот?
Мальчишка хмыкнул.
– Это смотреть надо, тот, не тот… спит, конечно. Хахаль у нее из благородных, сразу видно, одна цепка от часов стоит как половина дома! Такая, с брюликами! Да с настоящими, не подделка!
– Рауль никогда такое не носил, – уверенно произнесла Ангелина. – Ты уверен? Высокий такой брюнет, глаза карие….
– Не, этот не Рауль. Как звать – не знаю, Кармен его то любимым, то лапочкой, то зайчиком, то еще как, и он в плащ завернется и проскакивает быстро. А карета без гербов, такая… для разных поездок.
Ангелина поняла, о чем говорит мальчишка.
Здесь это принято. На дверце кареты рисовать свой герб. А если его нет, или экипаж наемный, или свой, но для поездок, о которых лишний раз знать никому не надо. Или эл?
Но элы вроде тоже на каретах?
Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали… тут даже Ангелина поняла. Типа – лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера – «Лада Ларгус», а для губернатора – «Мерседес».
Допустим, эн.
– Он к ней сюда ездит?
– Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б… жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.
– А что блондин, ты как узнал? Если в плаще?
– А им однажды в окно случайно мяч прилетел, – мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети играли, мяч полетел в окно Кармен, благо – второй этаж, и вот оно – видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то… этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.
Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.
– Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом вроде расстался…
– Она никогда не говорила!
– Давай навестим ее – и послушаем, что скажет? – предложила Ангелина. – Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.
– Хорошо. Не буду.
* * *
Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.
Никто не открыл.
– Кармен! Ты дома?!
Тишина.
Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.
– Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!
– Вы чего это нарушаете порядок? – взвился возмущенный голос. – Хулиганка! А еще энна!
Ангелина развернулась.
Ага…
– Матушка Сантос?
– Да, – пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. – А вы кто?
– Энна Ангелина Елизавета Минина, – пискнула Моника.
– Энна, а такое поведение!
– А какое оно должно быть? – хмыкнула Ангелина. – Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?
– Есть, конечно.
– Открывайте.
– Вы что – с ума сошли?
– Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.
– Стражу?! Зачем?!
– А вы не чуете?
– Чего?
Ангелина кивнула на дверь.
– Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне – плохо это пахнет.
Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами – и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.
– Геля, ты уверена?
– У меня обоняние очень острое, – развела руками Ангелина. – Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко![3]
– И?
– ААААААА!!!
Бум.
– Зайти? Или подождать, пока очухается и сама выползет? – картинно задумалась Ангелина.
Ждать особо не пришлось, из комнаты послышалось тихое:
– Помогите!
* * *
– Энны, мне кажется, мы стали слишком часто видеться, – эн Арройо был чем-то недоволен. Хотя чем бы? Подумаешь, труп? Но ты ж дознаватель, у тебя работа такая! У садовника розы, у тебя трупы?
– Это не по нашей вине, – созналась Ангелина.
Энтони покачал головой.
– А по чьей же? Ночью один труп, днем второй, мне кажется, это немного слишком.
– Не я же их убила, – Ангелина даже фыркнула. – Скорее, наоборот.
– Наоборот? Они вас убить хотели?
Ангелина потерла лоб.
– Не вполне… я не так выразилась. Моника и Кармен подруги… то есть были. – Сама Моника сейчас сидела на кухне, вместе с Хани и элой Сантос и отпаивалась чаем. Вино ей нельзя, а вот горячий чай и сладости – в самый раз. – Скорее, Кармен была знакома с
