Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
Сейчас Моника это понимала.
А тогда…
Кто сказал, что внутри сказки бывает приятно? Сказка Моники была кошмаром. Длинным, тягучим, жутковатым… она достаточно быстро забеременела, и лекари запретили ей супружеские отношения. Ее мутило, она целыми днями лежала в кровати, спасал только чай с лимоном и почему-то соленые крендельки. Но стоило встать – и кружилась голова, начинались обмороки…
Паскуаль так и не узнал, кого она родит.
Поскольку жене запретили радовать мужа, он отправился в бордель. А там что-то и принял. Есть у продажных девок такое, подсыпать мужчинам разные порошочки для увеличения прыти. В хороших местах, понятно, так не делают, но Кампос пошел в притон, там и случилось.
Горевать Моника не стала. Мужа она не любила, а вот малыша или малышку…
Она лежала в кровати, гладила живот – и малыш толкался ей навстречу.
Ну-ка, не унывай! Я скоро буду с тобой, и ты уже никогда не останешься одна. У тебя есть Я!
Так и вышло.
Моника спокойно отреагировала на приезд родителей – они ругались с Хуаном, не с ней. Она ждала родов. А когда взяла на руки свою дочь, поняла, что в ней зажигается что-то новое.
Малышка была страшненькая, с темными глазами, неожиданно белой кожей и вздернутым носиком. И со светлым пушком на голове. И смотрела на Монику так пристально…
Мама, ты что? Я тут, а ты меня еще не покормила? И расстраиваешься?
И Моника пропала.
Ради себя она не повышала голоса.
Ради дочери… Хуан получил такой отпор, что даже испугался. Он-то привык, что мачеха – безвольная и безропотная. Да Моника такой и была, но малышка одним присутствием делала ее сильнее! А Хуан и сам был трусом.
Роды прошли тяжело, и лекари на год запретили ей любые супружеские отношения. Так что Хуан сильно не лез, так, тискал, шептал гадости, обещал всякое мерзкое…
Моника не знала, что бы она с ним сделала, или он с ней… просто повезло!
Сначала лекари, потом дуэль, которая уложила Хуана в постель на несколько месяцев, потом он отправился на воды, а так-то сбежал подальше от супруга своей любовницы, Моника не знала, что будет делать потом, но стать любовницей пасынка?
Никогда!
Это она оскалила зубы впервые в жизни. И пообещала, что заберет ребенка и уйдет! Кинется королю в ноги, пожалуется на домогательства, начнет кричать и плакать на площади, поднимет скандал… понятно, на нее Хуану наплевать. Но имя Кампосов будет замарано окончательно и бесповоротно.
Надолго этого бы не хватило, но еще один скандал к уже имеющимся? Явный перебор. Хуан временно притих, и Моника получила время. А потом совершенно случайно познакомилась с Альваро.
Они с Хани гуляли в парке, и девочка еще не слишком уверенно переступала на тонких ножках, но – сама! Все сама! Хани оказалась не в маму удивительно самостоятельной и цельной личностью. И бесстрашной. Она шла вперед и вперед, а потом ножки подвели, она шатнулась вбок – и схватилась за скамейку, на которой сидел Альваро. Подняла лицо, улыбнулась – и сказала:
– Дя! Уки!
То есть: дядя! На ручки!
Блеснули веселые синие глаза, сверкнули белые зубки… Альваро не смог отказать – и подхватил ребенка. А потом уже посмотрел на маму.
И пропал.
– Теперь я понимаю, в кого пошла ваша дочка. Она такая же красавица…
А Моника смотрела на сильные мужские руки, которые подхватили ее дочь, и не видела ни шрамов, ни трости, на которую пока еще опирался мужчина. Она видела тепло в его глазах – и это было лучше всяких слов о любви. Ценнее любых признаний!
Так они и познакомились.
Хани тогда было около двух лет, а дальше для Моники началась настоящая сказка.
Альваро мигом поставил на место Хуана. Эн Кампос сверкал глазами, шипел сквозь зубы, но даже гадости говорить не рисковал. Это уж потом Моника узнала, что Альваро подкупил слуг, те ему и рассказали, как с вдовой обращается ее пасынок. И Хуана крепенько поучили в уголочке. И пообещали продолжить, если что. Вот Хуан и успокоился. Отбитые ребра располагают к благоразумию.
Пару месяцев ухаживаний, предложение – и Моника с радостью согласилась. Свадьба была скромной, в храме было человек пять, да Монике и не надо было ничего другого.
Главное – она теперь Эррера.
И Хани – тоже. Альваро ее удочерил в тот же день. Как уж Хуан подписал согласие?
Моника не знала. Неважно!
Год они прожили, словно в сказке. Альваро отлучался ненадолго, на пару-тройку недель, она ждала его, муж возвращался – и ее глаза опять начинали сиять. Потом отъезды стали более длинными. Адмирал поправился и должен был возвращаться на службу.
Что ж, Моника это понимала.
Единственное, что омрачало ее счастье… ей хотелось второго ребенка, хотелось сына от любимого мужчины, но пока не получалось. Лекари успокаивали, говорили, что у них все в порядке, они еще шестерых родят, просто не надо переживать по этому поводу.
Моника ждала.
А потом на небосводе опять начали сгущаться тучи.
Альваро пришлось уехать надолго, почти на полгода. Такое бывает, она понимала, Ардейл велик, а корабли – не драконы, да и драконам требуется время. Сначала приехали свекровь и золовка. Раньше Моника общалась с ними только в присутствии Альваро. А тут…
Она до сих пор терялась, когда на нее начинали давить. И все же это мать и сестра любимого, если она с ними поссорится, Альваро будет расстроен. А Моника любила своего мужа. И не хотела его огорчать. Ей проще было уступить.
И тут, как гадостный призрак из прошлого, появился Хуан. И Розита.
А потом нападение…
Как же Монике было страшно!
Как невероятно жутко!
Вот сейчас… и Хани, ее доченька! ХАНИ!!!
А потом пришла Ангелина.
Такая… надежная. Такая настоящая! Моника понимала, Ангелина ни разу не энна. Она из простых людей, но это совершенно не важно. Она добрая и сильная, она спасла жизнь Монике и ее дочке, она рядом, и она помогает. Значит, и Моника может ей помочь.
Конечно, насчет покушений Моника не слишком верила.
Кому она нужна – ее убивать? Смешно даже! Что у нее такого есть? Это просто совпадение.
Ликантропы не слишком-то умны, может, сторож вышел за забор или открыл калитку, вот он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.
А нападение… и тоже – это случается.
Ангелина зря волнуется. Но… за Монику в этом мире волновались
