Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
Раздался рев, треск дубов, на землю посыпались сломанные ветки и град желудей. Дым злился, ломал черным брюхом кроны деревьев – точно гнев помог ему обрести плоть и кровь, – и Арина вжалась в землю.
А дым между тем метнулся к Капитану.
Старик стоял на коленях, раскрыв рот – то ли от изумления, то ли в немом крике. Все произошло медленно, как в кино в сценах слоумо. Дым подхватил Капитана – старик, кажется, и не думал сопротивляться, – поднял обмякшее тело в воздух и проглотил. Целиком.
А потом исчез.
III
То, что случилось с Капитаном, – в порядке вещей, признался Володя. Нечто – так островитяне прозвали дым – время от времени забирает людей. А куда и зачем – неизвестно.
– И ты не счел нужным мне это рассказать? – прошипела Арина.
А ведь в ее списке подозреваемых был и Володя. Если сотоны и правда хитры и умны, как говорил дед, не рассказать про дым, чтобы заманить Арину в ловушку, вполне в их духе.
Но Володя выглядел таким виноватым, что меньше всего походил на злодея. Он опустил голову:
– Я думал, Нечто чувствует, когда о нем говорят. Что именем его можно призвать или что-то вроде того.
– И поэтому промолчал?
– И пытался отговорить тебя от поисков сотона, да. Мама всегда повторяла: «Не высовывайся, никуда не лезь, и будешь в порядке».
– Нечто и есть сотон, я уверена, – заявила Арина. – И не рассказать мне о нем – предательство. Да, предательство, и не надо изображать из себя побитого щенка.
– Я виноват, знаю. – Володя принялся протирать очки. – Если сможешь простить меня, я буду вон там. – Он отправился к скалам.
Злость разрасталась пожаром внутри, успокоиться не выходило, настоящее путалось с воспоминаниями.
Стук-стук-стук – испуганные глаза сестры, руины дома, крик матери – стук-стук-стук – ветер, ветер, ветер, в груди ветер, в груди буря – стук-стук-стук – сердце, сердце, сердце, так застучало сердце! – стук-стук-стук – тело начало терять границы, растворяться, превращаться в полуно…
Нет. Нет, нет, нет!
Страх остудил злость. Полуночник не заснул, нет, просто свернулся по-собачьи в груди и затих. А ведь у меня получилось, вдруг подумала Арина. Впервые за последние годы получилось – почти – стать бурей. Единым целым с полуночником.
И, что еще важнее, получилось остановиться. Захотелось пойти к Володе, рассказать ему, что тренировки, должно быть, дали результат. Но обида не пускала к нему. Арина бросилась в лес.
Точно нарочно, то тут, то там встречались другие островитяне. Спрашивали, как дела, приглашали посидеть с ними, попеть, поговорить, словом, предлагали что угодно, кроме одиночества, которое было так нужно Арине.
Она бродила по лесу всю ночь, до рассвета. Ноги гудели, голова – тоже. Под утро Арине встретился Улисс. Он сидел у костра и читал. Увидев Арину, Улисс не пустился в расспросы, как другие. Просто кивнул, молча и непринужденно, будто они давние друзья.
Повинуясь порыву, Арина села на землю. Улисс улыбнулся и продолжил читать. Так они просидели рядом до утра. Кажется, в этом Арина и нуждалась. Просто побыть с кем-то рядом в тишине. Дать спокойствию медленно разлиться сонной волной по телу. Подумать наконец обо всем, что произошло.
Володя сидел на скалах, там же, где и вчера.
– Никогда больше не ври мне, – сказала Арина, опустившись рядом.
Володя молча кивнул. Обижаться на него больше не было сил. Да, Володя ошибся, но был ли кто-то на острове ближе Арине, чем он?
Море золотилось в утренних лучах. Вспомнились дед, их последняя рыбалка и шторм. А еще старые сказки про сотона.
– Зачем демону все это нужно, как думаешь? – Володя будто прочел мысли Арины. – В смысле, заманивать на остров и все такое.
– Если верить сказаниям, сотонов в этих краях сотни. А нас они похищают, чтобы… – Арина запнулась. – Словом, возможно, остров – что-то вроде холодильника. Или кладовки.
– Кладовки? – Володя заморгал.
– Да, с едой. Сотон нас заманивает сюда, чтобы съесть наши души или типа того.
Володя поморщился, но ничего не сказал. Арина понимала его. Мысль, будто их души – просто чья-то еда, была… страшной? Гадкой? Унизительной? Пожалуй, все сразу.
Вот бы сотон поссорился с каким-нибудь другим демоном, с соседнего проклятого острова – вдруг их тут целый архипелаг? – и они бы уничтожили друг друга. А Володя с Ариной стали бы свободными. Наивно, конечно, мечтать о таком.
Даже в сказках за свободу надо бороться.
– Почему к посмертию не предлагается бесплатная психотерапия? – пошутила Арина. – Раз теперь впереди целая вечность, самое время поправить ментальное здоровье.
– Психотерапия? – Володя нахмурился.
– Ну да. Знаешь, как говорят? Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к психотерапевту. А здесь, на этом долбаном острове, только психи вроде нас с тобой.
Володя рассмеялся.
Они остались сидеть на берегу до полудня, вдвоем, плечо к плечу. Арина не произнесла вслух «прости» или «не хотела тебя обижать», но как будто в этом и не чувствовалось необходимости. Они с Володей улыбались друг другу, и было в этом какое-то тихое, странное, живое счастье.
То, которое мертвецам, казалось, недоступно.
Исчезновение Капитана охладило желание найти сотона и завело поиски демона в тупик. А может, Арина просто смирилась с посмертием, о котором говорил Володя.
Они не расставались. Гуляли, болтали, смотрели на море. Володя учил Арину играть на гитаре, а она пересказывала ему фильмы, сериалы и книги двухтысячных. Они поселились на одном из скалистых пляжей, который в шутку назвали Кровавым. Все дело было в цвете. Скалы тут оказались не серые, как везде, а рыжие, с алыми подпалинами.
Время от времени на пляж приходила Венера. Она собирала ракушки, делала бусы, рассказывала истории из детства – времен Онеги шестидесятых – и выглядела веселой, когда знала, что на нее смотрят.
– Я надеялась, вы с ним справитесь, – сказала Венера как-то раз Арине.
Володя, видимо, рассказал про поиски сотона. Пока Арина думала над ответом, Венера вздохнула:
– Кажется, я на этом проклятом острове навсегда.
И сменила тему. Арина была только рада. Она пыталась избегать уныния как могла. Старалась убедить себя, что Кровавый пляж – «наш пляж», как называл его Володя, – да и остров в целом не худшее место, чтобы провести вечность.
Все было бы совсем хорошо, если бы не Софа, приснившаяся однажды ночью. Сестра стояла на
