Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
– Я видел эту тварь своими глазами, – выдохнул он. – Я не смогу больше спокойно жить, зная, что она существует. Откуда она вообще взялась в отеле?
Франческа вытерла тонкой ладонью слезы и заговорила. Она рассказала то, что Сальваторе уже и так знал: Повелья раньше была карантинным островом, где размещали моряков после долгого плаванья. Но позже, во времена чумы, туда ссылали зараженных из Венеции, потом уничтожали их трупы, а иногда и не дожидались смерти – сжигали заживо. Несколько столетий спустя там построили психбольницу. По слухам, ею руководил безумный доктор и проводил ужасные эксперименты над пациентами, делая им лоботомию и трепанацию черепа[26]. И все это наживую, пациенты находились в сознании. С трудом верилось, что люди бывают настолько жестокими, но, к сожалению, это оказалось правдой. Духи умерших под скальпелем людей однажды пришли за доктором и заставили выброситься из окна башни.
Холодные мурашки пробежали по коже, а в горле застрял колючий ком. Вспомнились кошмары, мучающие не первый десяток лет: башня, тени, винтовая лестница и полет из окна. Тошнота подступила к горлу, захотелось сменить тему, отрезать ее, затоптать и забыть, не желая проводить параллели.
– За столько лет на острове накопилось слишком много неприкаянных душ, – спокойно продолжила Франческа, медленно шагая вдоль берега и периодически теребя юбку сарафана от волнения. – Отец считает, что из-за скопления зла в Повелье духи начали превращаться в нечисть. Они восстают из пепла и золы, становятся теми самыми проказниками, как барабао. Помимо них, есть еще и другие. Например, линчетто – это мелкая нечисть, похожая на гремлинов с большими ушами. Они душат человека во сне; чтобы их отогнать, нужно рассыпать крупу на пол. Тогда линчетто отвлекутся и начнут собирать ее. Или гианы – лесные монстры в образе женщин, которые пением заманивают мужчин в пещеру и съедают. Возможно, это мы принесли нечисть на подошвах обуви, пока бежали от теней по земле, полной пепла и костей.
Франческа подошла к самому краю берега, разулась и опустила босоножки в воду, вычищая подошвы. Сальваторе тоже снял кроссовки и, присев на корточки рядом, принялся смывать пепел.
– Возможно, мне показалось, что твой отец скорее расстроился, чем испугался появления барабао, – Сальваторе оставил кроссовки в воде и заглянул в мокрые глаза Франчески.
– Ты прав. – Она отвела взгляд, натянула босоножки и села на песок так, чтобы омывающая берег вода не доставала до нее. – Мои родители когда-то были учеными и изучали итальянский фольклор. Однажды они поехали на остров, чтобы подтвердить существование одной из тварей, и с мамой произошел несчастный случай. Отец так и не смог простить себе этого. С тех пор он зарекся появляться на острове – и мне запретил. А мне же хочется узнать, что именно там случилось.
Сальваторе обдало жаром, он поежился, слезы снова полились по лицу Франчески. Он аккуратно и неуверенно приобнял ее. Она же вместо того, чтобы отстраниться, прижалась к нему и уткнулась лицом в пульсирующую от волнения артерию на шее. Сальваторе обхватил Франческу крепче, ощутил, как она дрожит и бесшумно плачет, майка впитывала в себя грусть и помогала освободить ее мысли. Успокоившись, Франческа положила голову ему на плечо, и они молча смотрели на звезды.
Ночью на кухню пробралась еще одна зловредная нечисть: фолетти. Франческа пояснила, что это мелкое худощавое существо, похожее на эльфа. Оно разбило почти все тарелки и погнуло вилки. Паскаль застукал фолетти в момент, когда тот упорно пытался уничтожить пластиковую чашку. Раз за разом кидал ее об пол, усыпанный осколками керамики, раздосадованно поднимал и бросал снова. Паскаль схватил нечисть за холку, как провинившуюся кошку, и куда-то унес. Франческа потом рассказала, что он выбрасывает существ в залив. Соприкасаясь с соленой водой, они превращаются в пепел и оседают на дно.
В наказание за проступок Паскаль отправил Франческу и Флавио драить полы по всей вилле, вымывать каждый сантиметр, чтобы не пропустить даже частицу пепла с Повельи. Сальваторе решил помочь и в знак солидарности тоже принялся орудовать шваброй в коридоре. Когда он в третий раз сметал пыль с коврика у входа, в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение от заказчика: он спрашивал, как продвигается его работа. Сальваторе ответил, что все под контролем, а сам покрылся холодным потом: нужно каким-то образом вернуть оборудование и сделать расчеты. Он унес швабру в подсобку и отправился искать Франческу.
К большому удивлению, долго уговаривать ее не пришлось. Правда, она попросила взять с собой сменную обувь. Нельзя, чтобы нечисть снова пробралась в отель. При упоминании пепла и зловредных тварей Сальваторе поморщился, по спине пробежал холодок.
– Не могу не спросить, – шепотом заговорил Сальваторе, вглядываясь в грустные, но решительные глаза Франчески. – Ты помогаешь мне назло отцу?
– Я всего лишь пытаюсь понять, что произошло с мамой. – По румяной загорелой щеке поползла слеза.
Сальваторе тут же пожалел о вопросе. И, пока никто не видит, обнял ее. Волосы пахли жасмином и апельсиновыми корками, по телу растекалось приятное тепло, сердце трепетно сжималось.
Переобувшись, они втроем отправились к развалинам санатория, чтобы забрать оборудование. Шли медленно, аккуратно ступая по раскаленным от солнца дорожкам и залитому предзакатным светом берегу.
Планшет и лазерный дальномер лежали в траве нетронутыми, лишь покрылись пылью. Или пеплом? Сальваторе протер их салфеткой, проверил, сохранились ли на планшете данные с замерами, сунул оборудование в рюкзак и показал жестом, что можно возвращаться. Они медленно двигались по сероватой земле, стараясь не наступать на ветки. Когда здание психбольницы осталось позади и они уже почти вышли на берег, со стороны леса раздалось красивое женское пение, как у оперной дивы. Оно набирало силу, переливалось разными оттенками, хотелось слушать бесконечно. Нежный голос манил в гущу леса, не терпелось увидеть его владелицу. Фантазия рисовала изящную, тонкую фигуру лесной нимфы, юной соблазнительницы с длинными косами. Представлялось, как спелые, словно вишни, губы широко растягиваются, чтобы взять новую ноту.
Сальваторе и Флавио шли на зов вглубь леса, захваченные в плен ангельским пением. Франческа пыталась их остановить, преграждала путь, но все было тщетно Зов оказался сильнее: Флавио толкнул сестру, та упала на землю, громко вскрикнув. Сальваторе на мгновение вынырнул из забвения, сердце пропустило удар, он захотел помочь ей подняться, но снова услышал чарующий голос и отправился на него. Франческа вскочила на ноги и побежала
