Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский
— Я всё проверила, Михаил Алексеевич, честное слово, всё, — закончила она почти шёпотом. — Закрыто наглухо. Войти неоткуда. Вот я и решила, что у меня от усталости галлюцинации. Зачем вас зря дёргать среди ночи из-за моих глюков? Я и промолчала.
Я слушал и не улыбался. Мне не было ни капли не смешно.
— Ты не сумасшедшая, — сказал я, когда она замолчала. — И не галлюцинировала. Шипучка тоже галлюцинировала? Мимик кислотой в пол плюнул на воображаемого гостя? Нет. Если зверь чует чужого, значит, чужой был.
Ксюша смотрела на меня расширившимися глазами, и в них облегчение мешалось с новым испугом: одно дело собственная мнительность, и совсем другое — реальный чужой в запертой клинике.
— Но дверь же заперта была…
— Вот это меня и беспокоит больше всего, — я поднялся. — Заперто наглухо, а кто-то ходил. Так не бывает без объяснения. И объяснение мне нужно найти.
До того как строить версии, я решил исключить простое, как вчера учил Денисова. Вышел из хирургии.
— Так. Шестаков и Ксюша. Бросаем всё, обыскиваем клинику. Всю, целиком, от черного хода до вентиляции, — я уже шёл к стационару. — Ищем две вещи. Первое: не пропало ли что. Деньги в сейфе, оборудование, лекарства, бланки. Второе, и это важнее: не остался ли тут кто. Если дверь заперта изнутри, а кто-то ночью ходил, то, может статься, он отсюда и не выходил. Сидит где-нибудь и сейчас. Так что смотрим внимательно, по углам, под столами, в шкафах. Осторожно.
Искали мы основательно, почти час. Я прошёл стационар, заглянул за каждый вольер, проверил купол за ширмой, шкафы с инструментом и кладовку с расходниками. Саня облазил приёмную, подсобку, перевернул всё под стойкой, сунулся даже в короб вентиляции. Ксюша пересчитала бланки, лекарства и сверила сейф. Я проверил пожарный ход изнутри и снаружи, осмотрел замок входной двери, окна, шпингалеты.
Ничего не пропало: сейф в целости, полтора миллиона на месте, бланки Гознака все до единого, оборудование, лекарства, расходники — всё по описи. И никого не нашлось: ни человека в шкафу, ни следов взлома на дверях и окнах, ни царапины на замках. Клиника была пуста и заперта так же надёжно, как ночью. Будто и вправду ничего не было.
— Чисто, Мих, — доложил Саня, отряхивая от пыли колени. — Я везде полазил. Ни души, ничего не тронуто. Может, Ксюхе и правда показалось?
Ксюша виновато сжалась.
Но я смотрел на эту идеальную пустоту, на запертые двери, на нетронутый сейф, и чем чище всё выглядело, тем меньше мне это нравилось. Профессиональный вор, который проникает в наглухо запертое помещение, ничего не берёт и бесследно уходит, пугает сильнее любого громилы с монтировкой. Потому что громила хочет денег, а этот хотел чего-то другого.
— Не показалось, — я обвёл их взглядом. — Ксюша слышала, Шипучка чуяла. Был кто-то. А раз ничего не взял и не наследил, значит, приходил не за деньгами. И вот это мне совсем не нравится.
— А за чем тогда? — спросил Саня.
— Не знаю пока. Осмотреться. Понять, что у нас где лежит. Подготовиться к чему-то. Или, — я понизил голос, хотя посторонних не было, — узнать, что мы прячем.
Ксюша побледнела, метнув взгляд в сторону стационара, где за ширмой стоял купол. Я едва заметно качнул головой, и она прикусила язык.
— Давайте по фактам, — продолжил я. — У нас в сейфе полтора миллиона. В стационаре кое-что, чего быть не должно и что стоит дороже сейфа. А в городе у нас завелось врагов на небольшую армию. Якубс и Флаберович, которым мы испортили заказную статью и которые потом стояли в своём окне с такими лицами, что я их до сих пор помню. Комарова, которая затаилась, но никуда не делась. Я в призраков не верю и в совпадения тоже. Кто-то залез к нам ночью с непонятной целью. И я хочу знать кто.
— И что делать будем? — Денисов подался вперёд.
— Ловить, — я невесело усмехнулся. — Раз он повадился ходить по ночам в запертую клинику, мы его в этой клинике и встретим. Устраиваем засаду. Сегодня же ночью.
День мы дотянули до закрытия в обычном режиме, чтобы со стороны всё выглядело буднично, а вечером, проводив последнего пациента, занялись подготовкой.
Денисов мялся у вешалки, снимая халат, и видно было, что он хочет что-то сказать и не решается. Наконец собрался.
— Михаил Алексеевич. Мужики, — он виновато потёр шею. — Вы только не подумайте чего, я всей душой за засаду и вообще… но у меня сегодня вечером никак. Совсем. У меня свидание. С девушкой. Мы месяц назад договорились, в кои-то веки оба свободны выпали, она ждёт, я обещал. Если сегодня сорву, она меня…
— Кирилл, — я поднял руку, останавливая поток оправданий. — Брось. Свидание — это святое. Иди.
— Точно? — он явно мучился. — Может, я перенесу, дело-то важное…
— Дело важное, а девушка важнее, — отрезал я. — С призраками мы и втроём управимся, тут толпа ни к чему, скорее наоборот. Иди на свидание, причешись только, а то взъерошенный, как из стационара. И не вздумай завтра являться с виноватой рожей, это приказ. Свободен.
Денисов благодарно закивал, повеселел, наскоро попрощался и убежал, на ходу приглаживая волосы. Я проводил его взглядом без тени осуждения. Парень последние недели пахал как проклятый, ни одной жалобы, заслужил вечер для себя.
Остались втроём: я, Саня и Ксюша. Ксюша, переодевшаяся в домашнее, мялась посреди приёмной, и на лице у неё проступало прежнее сомнение.
— Михаил Алексеевич, Саня… — начала она нерешительно. — А вдруг мне всё-таки почудилось? Ну, правда. Вы сейчас из-за моих, может, глюков всю ночь спать не будете, караулить непонятно что. А там пусто окажется, и я опять виноватая выйду. Может, по домам, а?
— Ксюша, — я повернулся к ней. — Слушай меня. Даже если это окажется мышь под полом, сквозняк в трубе или ветка по стеклу, мы
