Вольный наследник. Том 7 - Артём Кей
— Речь идёт о борьбе за престол.
— Да понял я уже.
Голос Прокофьева стал жёстче:
— Вы поддерживаете одного из претендентов и своими действиями влияете на исход состязания.
— Условия запрещают Евгению принимать помощь?
Герцог не ответил.
Ну да. Потому что, если бы запрещали, он бы уже давно ткнул меня носом в нужный пункт и на этом разговор закончился.
Я посмотрел на Андрея Владимировича.
— Нет, — спокойно произнёс монарх. — Претенденты могут привлекать союзников и нанимать людей, если при этом не нарушают остальные условия.
— Вот и разобрались.
— Ничего мы не разобрались, — отрезал Прокофьев. — Формальное отсутствие запрета ещё не означает, что иностранный принц может бесконтрольно вмешиваться в наши дела.
— Почему бесконтрольно? За соблюдением условий следит Григорьев. Если я что-нибудь нарушу, он мне обязательно об этом расскажет. Подробно. Очень подробно. Скорее всего, несколько раз.
— Вы намеренно всё сводите к шутке.
— Да нет. Я просто пытаюсь понять, чего вы от меня хотите.
— Чтобы вы прекратили вмешиваться в состязание.
— Не хочу.
Прокофьев подался вперёд.
— Вы ведёте себя слишком нагло, ваше высочество.
Вот, значит, что ему рассказали те двое.
Впрочем, ничего нового. Именно так они меня и называли, когда я в последний раз слышал.
— А вы слишком быстро забываете, что разговариваете не со своим вассалом.
Лицо герцога начало наливаться краской.
До этого он ещё держался, изображал спокойного и рассудительного политика, но теперь выдержка дала трещину.
— Достаточно, — произнёс Андрей Владимирович.
Прокофьев замолчал, хотя спокойнее от этого явно не стал.
Я тоже решил немного притормозить. Всё-таки мы находились в кабинете монарха, а не в трактире. Здесь даже морду человеку просто так не набьёшь. Сначала придётся выслушать длинное объяснение, почему этого делать не стоило.
Андрей Владимирович посмотрел на Прокофьева.
— Принц Александр не нарушил условий состязания. Его участие в походе было допустимо.
— Я вас понял, ваше величество.
Сказано это было таким тоном, будто ничего он не понял и понимать не собирался.
— Прекрасно, — произнёс я. — Тогда с этим закончили.
Прокофьев повернулся к монарху, всем своим видом показывая, что разговаривать со мной больше не собирается.
Наверное, стоило успокоиться.
Но раз уж герцог сам пришёл и сел рядом, глупо было упускать такую возможность.
— Кстати, раз уж мы заговорили о делах, которые меня касаются, у меня тоже есть вопрос.
Прокофьев снова посмотрел на меня.
— Какой?
— Когда ваш вассал собирается вернуть деньги барону Агафьеву?
Герцог несколько секунд молчал.
Вопрос ему не понравился.
Удивительно. А ведь такой простой.
— Я не обязан отвечать за действия каждого своего вассала.
— Хорошо. Тогда что мне делать? Пойти прямо к вашему вассалу и самому забрать с него деньги?
— Вы не имеете права.
— Вот поэтому я к вам и обращаюсь. Решить всё по-хорошему.
Прокофьев нахмурился ещё сильнее.
— Если Агафьев считает, что его права нарушены, пусть обращается в суд.
— Уже обратился. Только дальше стало ещё интереснее.
Герцог посмотрел на меня с плохо скрываемым раздражением.
— Когда управляющий Агафьева относил документы в суд, встретил там пару знакомых. Разговорились. Оказалось, те пришли по той же причине — подавать иски из-за невозвращённых долгов.
— И что?
— Да ничего особенного. Просто должники у них тоже ваши вассалы.
— У меня много вассалов.
— А людей, которым они не вернули деньги, похоже, ещё больше.
Судя по лицу Прокофьева, слушать дальше он не хотел.
Зато Андрей Владимирович слушал очень внимательно.
— Вы опять лезете не в своё дело, — сказал герцог.
— Ещё раз: это как раз моё дело. Агафьев — вассал моей невесты.
— И что?
— И то. По словам его управляющего, все эти невозвраты связаны с состязанием принцев. Ваши люди набрали чужого золота, вложили его в подготовку Дмитрия, а теперь делают вид, что возвращать нечем.
— Это всего лишь предположения.
— Возможно. Только уж больно всё удачно совпало. Пока деньги были нужны вашим людям, их брали у всех подряд. А когда подошёл срок платить, у всех разом начались трудности.
— Вы обвиняете моих вассалов в обмане?
— Я говорю, как всё выглядит со стороны. Можете назвать это как-нибудь красивее, если вам так легче.
Прокофьев тяжело посмотрел на меня.
— Вам неизвестны обстоятельства каждой сделки.
— И знать не хочу. С остальными пусть суд разбирается. Не вернули деньги десятку купцов и землевладельцев — это их проблема. Сами давали, сами пусть теперь бегают с расписками. Но Агафьев — вассал Шимохиных. Поэтому ему деньги верните.
— Вы требуете от меня отвечать за долги другого человека?
— Нет. Я предлагаю вам поговорить со своим вассалом. Я ведь не могу сам к нему прийти и забрать деньги. Вы только что сказали, что не имею права.
Андрей Владимирович едва заметно усмехнулся.
Прокофьев это тоже заметил, и лицо у него стало ещё кислее.
— Ваши намёки неуместны, — произнёс он.
— Да какие намёки? Я прямо говорю. Некрасиво получается. На состязание чужие деньги брать можно, а как возвращать — сразу начинается: обстоятельства, временные трудности, частные сделки. Нормально устроились.
— Следите за словами, ваше высочество.
— Я слежу. Поэтому пока разговариваю с вами, а не с вашим вассалом.
Прокофьев сжал зубы, но ничего не ответил.
Андрей Владимирович несколько секунд смотрел на него.
— Разберитесь с этим долгом, герцог, — произнёс монарх. — И сообщите мне о результате.
Голос Андрея Владимировича был спокойным, но в кабинете отчего-то сразу стало неуютно.
Даже мне.
— Я возьму этот вопрос под личный контроль, — продолжил монарх. — Канцелярия запросит в суде сведения по всем подобным искам. Если выяснится, что ваши вассалы действительно набрали долгов ради состязания и теперь отказываются платить, отвечать будете вы.
Прокофьев заметно побледнел.
— Ваше величество, я...
— Необходимо следить за золотом, которое тратится на поддержку Дмитрия. Вы его воспитатель и один из главных союзников. Поэтому не пытайтесь убедить меня, что совершенно не знаете, откуда ваши люди берут деньги.
Прокофьев опустил взгляд.
Вот теперь до него действительно дошло.
Одно дело — спорить со мной и рассказывать, куда я имею право лезть, а куда нет. И совсем другое — объяснять монарху, почему целая толпа его вассалов набрала долгов именно перед состязанием и дружно перестала платить.
— Я разберусь, ваше величество.
— Разберитесь, — повторил
