Повелитель гоблинов. Том 9 - Андрей Мельник
Расчёт врага был очевиден: вырваться на простор, где можно хотя бы немного вздохнуть, перегруппироваться и что-то предпринять, потому что текущее положение дел вело к единственному закономерному результату. И прорывались они хорошо, несмотря ни на что: на прорыв пошли лучшие из лучших.
Строй прогнулся, наши командиры охрипли, крича приказы. Я пошёл на снижение… Не хватало ещё, чтобы бойцы дрогнули и отступили.
Луна высадила меня за спинами наших щитовиков, а сама полетела прикрывать и вытаскивать из бойни самых обречённых. Я же ринулся в бой, подбадривая соратников и заставляя резервы и бойцов с других направлений броситься со мной на помощь сдерживающим прорыв.
«Северный Ветер» входил между пластинами чужой брони без лишних усилий. Каждый третий удар отдавал морозом, и покрытые инеем противники замирали, не в силах противостоять эффекту легендарного клинка.
[Вы убили «Щитолома клана Костяной Гряды». Получено 250 единиц опыта.]
Двести пятьдесят опыта — рядовое мясо. Такими меня не удивить. Но тут и выбирать не приходится. И как приятно было встретить среди прорывающихся мохнатого гиганта в бронзе, на две головы выше собственных бойцов. Явно командир. Возможно, даже генерал.
Он тоже заметил меня и полез навстречу, расшвыривая своих. Секира у него оказалась двуручная, замах страшный, сила вызывала почтение. От первого удара я увернулся, второй принял на водяной щит, а на третьем секира встретилась с моим клинком, и иней пополз по мохнатым лапам. Гигант застыл на пару мгновений, и мне хватило одного точного тычка под кадык.
[Вы убили «Вожака племени Изуверов». Получено 600 единиц опыта.]
Двенадцатый уровень, но двойной опыт. Что ж, угрозу он определённо представлял, это даже Система засчитала. Со смертью вожака прорыв посыпался на глазах. Да и мои бойцы резко воспрянули духом, оттащили раненых, выставили щиты. Орочьи топорщики стали за спинами гоблинов и шкриняпов, опуская на головы демонов и прочих уродцев свои сокрушающие удары.
Дольше всех в этом хаосе держалась фаланга демонов: рогатые стояли плечом к плечу, ощетинившись копьями, и умирали молча, строем, без единого шага назад. Я почти их зауважал. Но даже они ничего не смогли сделать подошедшим мамонтам, с которых их просто закидали дротиками, стрелами и гранатами. Построения черепахой они не выучили, вот и получили за шиворот много подарков и сувениров. Туристы, блин…
Ситуация требовала моего постоянного контроля и участия, ястребы разлетались с приказами, а обратно приносили на ходу составленные сводки от командиров корпусов. Центурионы хоть и появились в Античности, но сейчас, в Раннем Средневековье, не существовало альтернативы их должности. Подождём появления рыцарства…
Согласно докладам, наша армия держала строй, а строй в этом мире решает всё. На одного нашего погибшего число вражеских трупов и выбывших из битвы вторженцев увеличивалось и увеличивалось. Защитники города тоже воспрянули духом, когда мы протолкнулись к бреши в стене, передали им припасы и сами забрались на стену, сменяя уставших бойцов.
Гарнизону Изюма удалось сдержать врага, пусть и ценой очень больших потерь. Эта битва, к сожалению, будет самой кровопролитной в истории Матрассийской империи. Это понятно уже сейчас, задолго до её окончания. Но вместе с тем, если ничего не изменится, победа будет не менее невероятной.
В какой-то момент наши бойцы прекратили удерживать врага у частично уничтоженных городских ворот. Их открыли, предварительно огнём и гранатами отогнав всех, кто стоял на узком проходе, и ударный корпус вышел за городские стены, отдохнувший и воодушевлённый. Начал пробиваться вглубь вражеского стоя.
Часть армии неприятеля оказалась отрезана от остальных и окружена. Несколько десятков тысяч штурмующих оказались зажаты между крепостью и нами, кольцо сжималось шаг за шагом, пока самые сильные и выносливые в итоге не рухнули на землю.
Всё чаще я видел картины того, как враги бросали оружие и падали на колени, вопреки приказам командиров и избранных, что пришли на это поле боя. Очевидно, ход сражения обнулил их авторитет, и рождённым в этом мире воинам больше не хотелось исполнять бессмысленные приказы. Ценность собственной жизни резко возросла.
До заката по равнине шла зачистка. Отдельные отряды сбивались в кучки по оврагам и перелескам, огрызались и сдыхали. Я работал сверху, находил очаги и наводил на них кавалерию. Пару раз спускался лично.
К вечеру всё стихло. От армии вторжения, от её знамён и её планов на мою империю осталось поле трофеев, длинные колонны пленных и дым над догорающим осадным парком. Неплохой итог для первого серьёзного экзамена, который нам устроили враждебные боги.
* * *
Ночь я провёл в Изюме, если считать ночью три часа сна в комендантской каморке под звуки кричащего от боли города. Лекари держались на ногах вторые сутки. Маги-целители были выжаты до дна и восстанавливали резервы, не выпуская из рук кристаллы маны. Своих раненых оказалось меньше, чем я боялся, армия отделалась малой кровью. Конечно, если сравнивать наши потери с врагом…
Первые часы были самыми кровопролитными и жестокими, принесли нам больше всего павших героев. Гарнизону досталось куда сильнее, хоть и общее количество погибших и раненых не сильно отличалось от наших. Но они воевали практически двое суток и куда более скромными силами, так что их потери сравнительно малы.
То, что гарнизон выдержал натиск, — вообще чудо, и я был готов часами ходить и лично жать руки со словами благодарности Джубе и его бойцам, что совершили истинный подвиг, не дав врагу прорваться в город.
Не поскупился и на награды. Пришла пора сделать заказ на партию медалей «Защитник отечества» разной степени. Такую медаль заслужили все, но некоторые — те, кто спас город ценой своей жизни, могли рассчитывать на двойные награды, переданные их семьям. А семьи были у многих. Тем же, кто оставался одинок до самого конца, в награду будет построен величественный памятник — напоминание о героизме и мужестве, ориентир смелости и ответственности для всех следующих поколений.
Выжившим тоже много чего достанется, но чуть позже — когда война закончится, когда враг будет изгнан из нашей земли и любые посягательства окажутся раздавлены сапогом имперского солдата.
Трофейные команды собрали с поля двадцать три тысячи раненых и оглушённых, полуживых вражеских солдат. Лекари обходили ряды и делили их на два потока по одному простому признаку: дотянет до столицы или нет. Не дотянут, по прикидкам, тысяч десять, у этих раны такие, что они умрут в первую же неделю пути. Лечить их сейчас тоже непозволительная для империи роскошь.
