Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
И хотя было немного страшно, она верила в себя.
— Да поможет мне Небесная Пара, — прошептала волшебница и осенила себя святым знаком, а затем подошла к окну и кинула в траву на газоне самую большую линзу, предназначенную для самого безрассудного поступка в её жизни.
Стекляшка упала с глухим стуком и не разбилась.
А разбилась бы — пришлось бы отказаться от идеи.
Шарлотта оглянулась на хмурого Максимилиана и вскочила на подоконник, где нервно сглотнула и сжала руку на висящей на поясе волшебной палочке.
— Я вернусь. Обещаю, — прошептала она, а потом набрала воздуха в лёгкие, словно перед нырком в море, и рывком прыгнула вниз.
Промелькнуло окно, что было этажом ниже. А в самом низу девушка взвизгнула, испугавшись, что чары не сработали и что она разобьётся всмятку, как варёное яйцо. Но в последний миг воздух рванул ей навстречу, замедляя падение. Аж в ушах засвистело.
Ногу всё равно слегка подвернула, отчего зашипела от боли. Но, тряхнув стопой и потерев лодыжку, юная волшебница подобрала линзу, сунула за пазуху и побежала вдоль здания, лишь чуть-чуть прихрамывая.
А когда добежала до выбранного заранее места в каменной стене, кинула под него вторую линзу.
Затем отошла назад, разогналась и поджала прямо на стенку. В конце с силой оттолкнулась от земли. Чары снова её подхватили, позволив взлететь вверх на полтора человеческих роста.
А вот если бы халумари защищали свои стены хоть чем-то простейшим, такой прыжок не получился. Подобные чары очень нестойкие, и даже слабейшие амулеты их развеивают.
Шарлотта зависла в прыжке в верхней его точке, и у неё даже дух захватило. Ведь она в первый раз в жизни пробует эти заклинания в деле. И от радости и восторга сердце колотилось, как дятел о дерево.
Но затем земля потянула вниз, и девушка приготовилась опуститься на ноги и помчаться вдоль забора. А там и в Керенборг направиться…
… Внезапно её что-то дёрнуло. Затрещала ткань. Платье резко натянулось, выбивая дух из груди.
И Шарлотта предательски повисла на колючей проволоке, зацепившись подолом всего в двух локтях от земли. Был бы он шелковый, порвался и дал убежать. Но ткань на платье добротная, толстая, нарочито подобранная для защиты от укусов и мелких царапин.
— Бездна! — завизжала юная волшебница, раскачивая на весу, словно угодившая в силки птица. Пальцы хватались за траву, но лишь выдёргивали пучки, не приближая ни на мизинец. — Небесная Пара, почему⁈ — громко протянула девушка.
И уже послышались крики и топот тяжёлых халумарских ботинок, а затем рядом с ней на корточки присел, сурово разглядывая лицо, зверомуж в зелёном доспехе.
Подбежал ещё один.
Шарлотта пыталась вырваться, одновременно придерживая подол, чтоб не выставлять напоказ голый зад.
— Отпустите! Я член Магистрата! Меня ждёт глава гильдии! — громко кричала она.
А подол норовил задраться выше, и будет позор на всю округу. И к щекам прилила кровь, заливая краской стыда.
Меж тем халумари достал свой зеркальце-тинифон, запечатлел на него беспомощную волшебницу, а затем потыкал в стекло и приложил к уху.
— Товарищ генерал! — отчеканил он. — Мы нашли крысоловку.
Глава 26 Ежик в кровавом тумане
Глава 26 Ежик в кровавом тумане
— Вот выберемся, — произнёс Сизов, перебирая ногами по поляне, обильно поросшей костяникой, которая буквально светилась в невысокой, тускло-зеленой траве яркими красными точками словно светодиоды. Что до ног, то они гудели от усталости, каждый шаг давался с усилием, а слова давались с трудом: — лягу спать. И просплю несколько дней.
Он взглянул на жрицу Агнии, а потом обернулся на её дочку.
Вместе шли уже час, а заросли стали истончаться, превращаясь в совсем уж узкую полосу, которая по-научному называется галерейным лесом — от одного края до другого при желании можно докинуть небольшой камень.
Землянин от жары уже скинул куртку, надев состоящий из сеток и лямок разгрузочный жилет прямо на тельняшку.
— Что-то много идём. Не пора ли свернуть? — произнёс прапорщик, посмотрев на жрицу, и взгляд машинально скользнул по её голому телу. Редкая лесная пыль оседала на вспотевшую кожу, покрывая серыми разводами, возникающими вслед за скользящими вниз крупными каплями.
— Река делает долгую извилину, нам с этой рекой. А как потом на восток свернёт, мы и выйдем на чистое место, — тяжело пыхтя, проронила жрица.
— Что-то… — землянин замялся, вспоминая имя молодой храмовницы на волокуше, — Сюзанна спит и не просыпается. Не к добру это.
Он обернулся на раненую храмовницу. И её лицо было бледным, почти серым, а дыхание — едва заметно. Волокуша слегка подрагивала на неровностях, но девушка не шевелилась.
— Я ей, — снова часто и шумно дыша, просипела жрица, — зачаруньку с чарами сна в волосы заколола. Во сне ей не больно.
— Вот, всё вам лишь бы чары пихать, — с язвинкой в голосе проговорил Стаканыч уставший до темноты в глазах, и сплюнул под ноги ставшую вязкой слюну, — а как же проверка на вредность для здоровья? Долгие опыты?
Он провел ладонью по лицу, стирая пот, который попадал в глаза и заставлял их щипать. И сейчас у него наверняка на лице такая же грязь с разводами, как и у Мирабеллы.
Жрица остановилась ненадолго, чтоб перевести дыхание, а потом сказала:
— Раньше никто не жаловался.
— Ага. На плохой парашют тоже потом не жалуются, — усмехнулся Сизов и утёр мокрое от пота лицо рукой.
— Что такое «парасут»? — спросила жрица, но Сизов вскинул ладонь, призывая замолчать, и прислушался.
Прислушалась и жрица.
А между тем со стороны чистого поля донеслись многочисленные голоса. Крики смешались в единую какофонию, словно на небольшом стадионе, где и зрители, и игроки орут во всё горло.
Сизов оставил волокушу и осторожно пошел к краю леска, не забывая поглядывать по сторонам в поисках возможных неприятностей. Там встал за большим деревом и прищурился.
Река в самом деле описывала круг. Это было понятно по тому, что замок Керенборга, виденный вдали, не отдалялся и не приближался, а лишь визуально вращался вокруг оси.
И вот со
