Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
Потом Сизов бросил взгляд на бесчувственную девчонку, наклонился и на полусогнутых двинулся вперёд.
Они взялись за концы волокуши и двинулись чуть-чуть по дуге, чтоб не нарваться на дурного неприятеля. А воздух впереди продёрнулся рябью и стал мутным, как тогда — в первый раз, когда только сбежали от дозора псоглавых, потому прапорщик ощущал себя словно ёжик в тумане. И хотя прошло всего несколько часов назад, а внутри было ощущение, что уже несколько дней.
— Ах вот ты какое — зрение минус десять, — прошептал землянин, осторожно шагая в шелестящей траве и глядя, как капли крови, сбегающие по обнажённой жрице, порой падали на траву и землю.
Меж тем мир за пределами пузыря видимости жил своей жизнью. Из-за мутной пелены слышались выстрелы, звон металла, мычание испуганных парнокопытных и крики людей, смешанные с противно-резкими воплями псоглавых. Что-то хаотично двигалось. Доносились вонь навоза, крови и пороховых газов.
В какой-то момент из мути проступило тело женщины-батрачки с рассечённой головой. И пришлось идти прямо по нему, отчего волокуша подскочила, как на ухабе. А не успевшее окоченеть тело противно шевельнулось.
Затем из травы выскочило тощее голое создание, похожее на духа полей, разве что зелёные волосы на голове взъерошены, и оно было мужского пола, — в общем, мужичок с локоток. Существо глянуло на людей исподлобья, подскочило чуть не под ноги и ткнуло пальцем в сбегающую по телу спутницы кровь, которую потом с довольной улыбкой слизало. И резво исчезло.
Опять тело, но на этот раз со сломанным дротиком в спине.
И ещё раз показался луговой дух. Сизов не знал, каким его считать — злым или добрым, но вспомнил слова жрицы — по настроению. А раз не выдал, значит, сегодня он добрый.
А потом…
…В поле зрения выскочил псоглавый в кольчуге, рыжей шкуре на плечах и заплетённой в косы гривой волос. В руках — щит и кривой клинок, отдалённо похожий на ятаган.
Люди замерли.
Замер и павиан. А ещё мгновение спустя создание раскрыло клыкастую пасть и заверещало во всю глотку, прикрывшись щитом, попятившись и попрыгивая с ноги на ногу. Вот обезьяна обезьяной. Ни дать ни взять.
Ему ответили. И вскоре вся округа заполнилась криками на высокой ноте.
— Мать твою! — вырвалось у Сизова. Руки сами собой выронили конец жерди от волокуши, а палец машинально дёрнул спусковой крючок. Рявкнула короткая очередь, играючи прошивая деревянный щит.
Визг псоглавца оборвался, как по щелчку выключателя.
Вот только местоположение уже раскрыто, и отступить не получится.
А затем послышался сдавленный плач, доносящийся откуда-то рядом. И Стаканыч даже не сразу понял, откуда он доносится, думал, это под ногами был не труп, а раненая батрачка, которая пришла в сознание. Но когда повернулся, то увидел, что это жрица задрала лицо к небу и медленно осеняла себя дрожащей от усталости рукой знаком Небесной Пары, а потом и знаком Агнии — словно рисовала букву М в воздухе всей пятернёй. Даже вспомнилось, что это аналогично смыслограммам иероглифов, ибо буква похожа на огонь.
Только нахрена это знание сейчас?
А по лицу женщины бежали слёзы, словно в теле ещё осталась как-то жидкость, не вышедшая вместе с потом и порезами крови.
— Это всё бесполезно, — прорыдала женщина.
Сизов глянул под ноги и усмехнулся.
— Да не дрефь, — проговорил он по-русски и перешёл на общекоролевский: — Я с драконами бодался. А здесь и подавно выкрутимся. Сколько, говоришь, у тебя ещё огненных шаров в запасе?
Но в ответ был лишь готовый обернуться истерикой сдавленный вой.
Женщина упала на колени и стала тихим голосом петь речитатив молитвы. Язык был староцерковный, и лишь через раз удавалось понять смысл слов. В общем, она молила о спасении в загробном мире.
Сизов шмыгнул носом и зло глянул на мутную пелену, которая до сих пор держалась непонятным чудом.
— Ну, духи-не́духи, зря я, что ли, кровь проливал? Держите заслон, а я уж как-нибудь сам.
И он подхватил длинный, как лавровый лист, расписной щит, что выронил убитый псоглавец, а меж тем за пределами сферы сокрытия бесновались твари. Они наверняка уже заметили аномалию, которая со стороны должна выглядеть как затесавшаяся в траве сфера размытого изображения, и там, внутри сферы, шевелились блёкло-размазанные тени спрятанных людей.
Прапорщик присел, прикрывая себя и своих спутниц щитом, а затем вынул из подсумка гранату. Выкрутил проволоку кольца. Выждал мгновение, а потом метнул туда, где шум обезьян был громче.
Сперва сухо хлопнул запал, затем громко рвануло и послышался шорох падающей в траву земли. Псоглавые заверещали уже не так уверенно, а вслед им истошно замычала какая-то бурёнка, которую наверняка посекло осколком.
— Хе, нет с ними шамана, — улыбнулся Сизов. — А то Юра, помнится, попал в засаду с волшебной техноблокадой. А эти налегке. Уже проще.
Граната была наступательной, то есть радиус сплошного поражения небольшой, но кого-то да заденет.
— Ну, понеслась, — проронил он и метнул вторую.
Опять рвануло.
Одновременно с этим послышалось знакомое жужжание, но как-то уж далеко, словно наблюдали с высоты птичьего полёта.
Сизов, набрав воздуха в лёгкие, подскочил во весь рост и кинулся вперёд.
Как только пересёк границу сферы сокрытия, а та была всего в трёх шагах от него, мир стал резким и чётким. Псоглавые и разграбленный обоз вместо размытых теней снова стали нормально видимыми.
Прапорщик пустил очередь навскидку, скосив нескольких тварей, и тут же отступил под защиту сферы невидимости. Ведь так в него сложнее попасть из луков или дротиками — враг попросту не видит цели. Когда схватил щит, в него тут же с глухим стуком прилетел пяток стрел.
— Ну что ж, теперь вы к нам, — усмехнулся прапорщик и потрогал пропитавшуюся кровью тельняшку.
Когда рядом с ним возник хмурый тощий коротышка — то есть дух луговой травы. Стаканыч едва не пальнул в него, но вовремя сдержался. А тот стоял, зажав уши ладонями, и морщился. Смотрел при этом с любопытством.
— Напугал, гадёныш, — прошипел землянин.
Затем что-то рядом с глухим стуком упало с неба на землю. Дух-коротышка быстро подобрал это, глянул, а затем протянул человеку тонкими нечеловеческими пальцами.
Сизов только и успел увидеть стреляную гильзу от автоматической пушки. Она была просверлена и в дырку продета ярко-красный, как
