Смерть всегда рядом - Николай Александрович Воронков
Я выпрямился, ожидая реакции старухи. Та долго молчала, пристально вглядываясь в меня, но спросила совершенно о другом.
— Но ведь ты очень молод! Когда же ты… всё это успел совершить⁈
Я невольно скривился.
— Мне уже тридцать лет, а это –я обвёл пальцем лицо –неожиданный результат одного из экспериментов с магической энергией.
Старуха замерла, и даже, казалось, перестала дышать.
— Значит если бы мы встретились хотя бы немного раньше…
Похоже, она спрашивает о молодости для неё. Я покачал головой.
— Полтора года назад я был в Тарване и о Винтиме знал только то, что такое королевство есть. Даже месяц назад меня бы никто и близко не подпустил к вам, а сейчас я вижу в вашем теле такое, что… Боги отмеряли вам срок, он подходит к концу, и это уже не изменить.
Да… услышать такое на смертном одре…
Старуха долго молчала, потом вдруг сказала.
— Значит ты считаешь себя Повелителем Мёртвых земель, но единственное, о чём можешь сказать, это только то, что постоянно убегал и убивал?
— Ну почему же –чуть обиделся я — Пока меня не преследовали, я успел поучиться в магических академиях, у меня даже есть диплом мага артефактора стихии огня. У меня случайно получилось сделать очки Винары, через которые маги могут увидеть хотя бы часть ловушек земель. Подсказал идею искателя магии, с помощью которых можно найти ещё часть ловушек. В Тарване случайно нашёл и уничтожил невероятно мощный артефакт, оставленный древними магами. Как я подозреваю, он мог как-то влиять на то, что мужчин рождается так мало, но узнать, что что-то изменилось, мы сможем разве что через поколение, не раньше. Подсказал, что можно проложить дорогу через земли, и даже был в передовой группе, которая прошла её первой. Теперь Тарван и Ренард могут ездить друг к другу напрямую. Могу открыть ущелье в горах Кавенара, где погибла армия, отправленная из ваших королевств на ту магическую войну, но не знаю, надо ли это. А когда появилась дорога через земли, король Тарвана пожаловал мне титул графа Бордонского и все безопасные земли, которые я смогу открыть в землях. И по сути, я хоть сейчас могу забрать себе всю восточную часть земель, потому что ловушек там почти нет. Только я не знаю как это сделать, чтобы меня не убили в первый же месяц. Нужны люди, но где их взять? Да и что мне делать с этими землями?
Вот и получается, что я и мои знания вроде огромного алмаза невероятной ценности, но как только я покажу людям хотя бы маленький кусочек этого, может начаться кровавая свара за обладание им. Вот и бегаю как заяц по королевствам со своими знаниями, ожидая удара от любого человека, приблизившегося ко мне.
Старуха прикрыла глаза и словно уснула. Я отодвинулся, хотел вставать, но она вдруг усмехнулась.
— В первый раз подумала, что даже хорошо, что я умираю, и мне не придётся разгребать то дерьмо, которое начнётся, как только ты откроешь земли или начнёшь раздавать знания древних. У Винтима нет границы с землями, но я прямо сейчас могу назвать десяток тех, кто захочет тебе помогать, и три десятка тех, кто захочет тебя уничтожить, чтобы сохранить устоявший порядок. И я не знаю как поведут себя наши соседи, да и Альбина… тоже неизвестно что решит. Наверное, открывать земли всё-таки не стоит. Во всяком случае, не сразу и не всем, чтобы люди хоть немного привыкли к мысли, что после этого их жизнь может измениться к лучшему.
Оставалось только вздохнуть.
— Поэтому и бегаю. Мучаюсь сомнениями и бегаю.
Снова долго молчали, хотя хрипы старухи становились всё сильнее. Наконец, она покосилась на меня.
— Всё, вроде бы готова. Смирилась и уже даже начинаю ждать момента, когда избавлюсь от боли и всех этой грязи, которая была или может снова политься мощным потоком –и почти сразу, с затаённым любопытством — А как ты это сделаешь?
Я лишь улыбнулся.
— А теперь я буду слушать о самых лучших минутах вашей жизни, Ваше Величество. Но не об успехах королевы, а о радостях простой женщины. Как родились ваши дочери, как росли, как проказничали. Как вы радовались их успехам, как наказывали за шалости, и сами же смеялись над ними. То, что другие могут и не понять, но для вас было счастливыми моментами, которые вы помните до сих пор. И с этими мыслями вы и умрёте тихо и незаметно.
Старуха долго смотрела на меня, словно пыталась прочесть мои мысли, потом вдруг сказала.
— Подай мне бумагу и перо.
Я огляделся по сторонам и заметил у стены стол, на котором лежали несколько листков бумаги и перо. Обмакнув перо в чернила, принёс всё старухе. Та опять долго задумчиво смотрела на меня, потом что-то почиркала на бумаге. Отбросив перо куда-то в сторону, сложила лист бумаги несколько раз и протянула мне.
— Это мои последние слова Альбине, теперь уже настоящей королеве. Только для неё.
Я кивнул и убрал листок во внутренний карман камзола. Старуха проводила его взглядом, потом прикрыла глаза и начала говорить.
— Альбиночка была поздним ребёнком, и как же я намучилась, пока её родила…
Я сидел, слушал, и невольно начал улыбаться — старуха рассказывала о самых простых, самых немудрящих радостях материнства, первых годах жизни ребёнка, как рассказала бы, наверное, любая мать. Как было трудно, когда дочь болела, как начала улыбаться, и за эту улыбку ей всё прощали. Как…
Да и старуха, рассказывая, словно вернулась в свою молодость, и на сморщенном лице появилась лёгкая улыбка. Появилась, и уже не уходила. Всё, она закончила со своими земными делами.
И я стал понемножку убирать те канаты, которыми целители пытались удержать старуху на этом свете. Сначала, разумеется, заблокировал болевые ощущения, потом облегчил дыхание, и
