Повелитель гоблинов. Том 9 - Андрей Мельник
Помощник накинул на плечи Аттида адмиральский плащ с золотым символом Олимпа. Сам военачальник достал из шкатулки венок и водрузил его поверх шлема.
— Слушайте меня! — его голос, усиленный магией, раскатился над клином. — Сегодня мы сдохнем, но сдохнем с честью, во имя славы Олимпа! Уничтожить всех ублюдков из Морского альянса! Слава Олимпу!
На соседнем корабле Фобос выслушал речь собрата и кивнул помощнику, чтобы тот трубил в рог, после чего добавил:
— Всех ублюдков на дно.
Заряженные баллисты олимпийцев ударили в упор по соседям в строю, и первые галеры альянса вспыхнули раньше, чем их капитаны сообразили, откуда прилетело. В такелаж полетели горящие стрелы, по палубам захлестали боевые заклинания. Тараны вспарывали борта тех, кто час назад делил с олимпийцами походный строй, а абордажные крючья уже тянули чужие палубы на сцепку.
Строй армады смялся. Суда сталкивались, пытаясь развернуться в тесноте, и давили собственные буксирные упряжки. Командование армады пыталось перехватить управление, но приказы тонули в общем громе, а уцелевшие сигнальщики требовали с разных мачт противоположного.
Осадные платформы тонули. Десантные корабли горели. Воды вспучились и окрасились кровью, рыболюды вынырнули на поверхность и, решив, что битва уже началась, стали цеплять мешки на борта судов. Как только к ним приблизятся галеры с огненной смесью, их быстро потопят.
Огонь уже разгорался в самом сердце морской армады, перекидывался с мачты на мачту, и скоро середину строя затянуло дымом. Из этой пелены выламывались горящие галеры, экипажи прыгали за борт, чтобы уйти на дно, утащенные вошедшими в азарт охоты рыболюдами, что вырезали перед этим под ноль морских существ вражеского альянса. Бонусы и экипировка империи — это не та вещь, которую стоит недооценивать.
По флоту альянса заметалась паника. Сигнальщики требовали помощи, но помощь не шла, потому что горело всё и повсюду. Флагман Аттида шёл сквозь эту кашу, выбирая цели пожирнее.
Впереди, с наветренной стороны, на полной скорости двигался к ним флот Матрассийской империи. С мостиков кораблей Хага видели, что армада пожирает саму себя, и по эскадрам пролетел единственно верный приказ: прибавить ходу и помочь врагам сдохнуть побыстрее.
Паруса имперцев выгнулись, гранатные расчёты заняли места у бортов. Со стороны берега уже летела, следуя союзному долгу, крылатая армия вассалов. Передовые стаи снижались к самой воде, заходя на армаду со стороны солнца, и тень тысяч крыльев поползла навстречу горящему флоту.
Море ещё никогда не собирало столько желающих убивать в одном месте. Самый кровавый день в истории этого мира начался…
Глава 24
Середина армады горела так, что на побережье казалось, будто где-то в море второе солнце взошло. Битва шла беспощадная, полная безумия. Семьсот кораблей под золотыми символами Олимпа рубили недавних соседей по походному строю, и пожар расползался к краям построения флота. Приказы командования вязли в общем громе, сигнальные вымпелы больше никто не читал. Каждый капитан вторжения теперь воевал сам за себя, пытаясь спасти жизни своего экипажа.
Несколько часов шла сеча с абордажами, таранами и магией, когда с юга внезапно пришла огромная волна воды. Водяной горб на глазах вырос в стену, шедшую на армаду и вбиравшую в себя море.
Посейдон вложил в эту волну всё, что позволяли правила турнира, и на палубах взвыли жрецы, распознавшие божью кару. Над тремя вражескими флагманами полыхнули ответные зарева божественности. Боги армады сожгли собственные запасы, гася чужой, и стена воды осела мёртвой зыбью, покачав горящие остовы и потушив пару крайних кораблей.
Небожители с обеих сторон исчерпали право на вмешательство. Дальше убивать предстояло смертным, а уж этому их учить не требовалось.
Ближний бой стянул сотни судов в одно исполинское месиво. Абордажные крючья сшили палубы в плавучее поле боя, и хозяином этого поля быстро сделался Аттид. Он перепрыгивал с корабля на корабль, венок поверх шлема сиял сквозь дым, и даже посреди бойни военачальник Афины играл на публику: раскланивался перед изрубленными экипажами и во всю глотку восхвалял Олимп.
Пусть все знают, от чьей руки они погибли, пусть считают его предателем — ему плевать. Он отдал всё в этой битве во славу своей богини.
Враги ненавидели его до зубовного скрежета, лезли на него толпами, чем изрядно облегчали жизнь его абордажным командам, заточенным под рубку на раскачивающихся палубах.
Его ранили, рубили, кололи клинками, истыкали стрелами, но всякий раз плащ снова взлетал над палубами, к восторгу одних и отчаянию других. Словно бессмертная гидра, он доминировал на поле боя, заставляя трястись поджилки того экипажа, на чью палубу его привела судьба.
Фобос воевал на другом краю месива и обходился без представлений. Его отряд шёл по кораблям молча, оставляя за собой пустые палубы и горящие паруса.
Флагман армады к тому времени уже никем не командовал. Адмирал флота вторжения погиб в первый час боя, его преемник — во второй.
Под килями шла собственная война. Аэквори Жабара то минировали, то сражались с редкими монстрами, что прятались в обломках уничтоженных кораблей. А ещё они убивали тех, кто падал с палуб и пытался спастись в воде. Низкий утробный гул отступления заставил их уйти на глубину — вождь подал сигнал, означавший лишь одно: маги империи вышли на ударные позиции и готовы подорвать своих врагов.
Они не видели, как полетели заклинания, но ощутили, как они упали на корабли, что шли впереди, пытаясь вырваться из кровопролитной рубки. Взрыв заставил дрожать толщу воды и глухим эхом ударил по перепонкам аэквори. Корабли переламывались и уходили под воду за минуты. Спасения не было нигде.
Флот Хага врезался в край побоища на полном ходу, миновав сотню подорванных магами кораблей, что полуживыми горящими обломками болтались на волнах. Наги Унаги встречали вражеские абордажные партии на палубах, и шесть клинков правительницы змеехвостых людей задавали темп, уничтожая любителей ближнего боя одного за другим. Попасть под её острые жернова клинков — гарантированный способ уйти из жизни.
К вечеру Аттид и Фобос встретились на палубе полузатопленного флагмана и посмотрели в глаза Хагу, что медленно проплывал мимо погибшего корабельного гиганта.
Заляпанный кровью плащ с символикой Олимпа и венок на голове напомнили Адмиралу о правителе и символах их собственных божеств, что украшали каждый храм империи.
Матрассийская империя отразила
