Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
А на боку белым маркером написано: «Ложись».
Прапорщик где-то полсекунды глядел, осмысливая происходящее, а потом выругался и сделал подсечку, от которой жрица упала навзничь. Затем быстрым рывком упал сам, прикрыв собой раненую и бессознательную храмовницу.
— Не вставай, — проорал он жрице, прислушиваясь к окружающему миру.
Несколько секунд ничего не происходило, но после короткого, но томительного ожидания, проведённого под аккомпанемент дико стучащего сердца, шумного дыхания и воплей близких обезьян, стало приближаться гудение, характерное для дрона-камикадзе, отправленного сослуживцами с базы на подмогу.
В следующий миг рвануло так, что уши заложило.
Псоглавые заверещали.
Потом прожужжало ещё что-то, причём несколько иным тоном.
Опять бахнуло, но не так сильно, но зато три раза подряд. И думается, это сбросили с квадрокоптера несколько гранат от подствольного гранатомёта, переделанных под микроскопические авиабомбы.
А вскоре вопли павианов стали удаляться.
Сизов ещё некоторое время прислушивался, но до слуха доносились только мычания и шум поля…
— Ушли, — послышался тонкий противный голос, от которого Стаканыч вздрогнул от неожиданности.
Он повернул голову, и ему почти в самый нос уткнулось лицо присевшего на корточки лугового духа. Гротескно-тонкие черты лица и травянисто-зелёные глаза без белков и зрачков вызывали к жизни эффект зловещей долины, когда вроде похож на человека, но многочисленные неестественные мелочи вызывали отторжение.
— Спасибо, — только и смог выдавить из себя прапорщик, нервно сглотнув. Вот сколько он уже в этом мире, а к потусторонщине не мог привыкнуть.
— Дай, — проговорил дух и дотронулся тонким пальцем до прицепленного под цевьём автомата генератора магии, которым Сизов так и не воспользовался. Он как-то забыл в стрессовой ситуации про всякие навороты синтетического колдовства, понадеявшись на привычные рефлексы. Да и ненадёжное оно, сырое, что ли.
— Не, не могу, — прошептал прапорщик, — с меня тогда голову снимут.
— Там сила. Дай, — наклонил набок голову дух и ехидно улыбнулся, словно его забавляло тугодумие человечишки, не понимающего каких-то простых вещей.
— А-а-а. Сила, — шмыгнул носом Сизов. — Силу забирай.
Дух тут же приложил руку к чёрному металлу и прищурился. Когда по его руке с сухим треском проскочила белая молния, он прыгнул и оскалился. — Ты обманул. Плохая сила. Колючая.
— Так ясен пень, высокоёмкостный конденсатор на себя разрядить, — пробурчал Стаканыч, когда запахло озоном, — тут любого тряхнёт.
Коротышка взял с земли камушек и кинул в лицо Сизову. Потом ещё один. Но камушек — не стрела в печень, потерпеть можно.
В этот момент пузырь скрывающей их мути рассеялся, открывая взору картинку, как после побоища. Дорога была залита кровью. И в этой крови валялись батрачки, псоглавые и несколько коров, так и оставшиеся запряжёнными в неказистые телеги.
— Царствие им небесное, — прошептал прапорщик, глядя на растерзанных обезьянами женщин. При этом трупов псоглавых было не очень много, наверное, основная масса убежала, оставив раненых и трупы.
Сизов огляделся и только сейчас позволил себе расслабиться и прикрыть глаза, задрав лицо к небу.
Мимо него, пошатываясь и хромая, прошла жрица. Она остановилась возле одной из телег с уцелевшим, хотя и изрядно испуганным тяговым бычком, который, на удивление, даже не убежал, и принялась скидывать в траву мешки с вещами, принадлежавшие батрачкам. И оставила только соломенную подстилку.
Затем она вернулась к дочери, аккуратно подняла и перенесла на телегу.
— Она мёртвым уже не нужна, — проронила женщина, глянув виновато на Сизова, а потом села на ко́злы. — Садись, добрый халумари, — закончила она.
Землянин вернулся к импровизированной волокуше, собрал бронежилет и вещи и закинул их в повозку.
Затем запрыгнул сам.
— Пошёл, — проговорила жрица, и бычок тронулся.
И окровавленная дорога медленно стала сменяться обычной, чистой, а вместе с ней позади оставался и тяжёлый день.
Глава 27 Уговоры и монологи
Глава 27 Уговоры и монологи
Пётр Алексеевич сидел на скамейке у стены домика, небрежно держа бутылочку коньяка в положенных на ноги руках, так что кисти свисали.
Уже вечерело. Сквозь разрывы в облаках мелькала густеющая синева неба. А рядом стояла обычная керосиновая лампа «летучая мышь», случайно найденная в недрах ящика с инструментами от бронетранспортёра. Узнать, кто её туда засунул и зачем, уже не представляется возможным, но сама по себе она оказалась подарком.
Правда, керосина не нашлось, и сейчас в лампе безбожно чадила обычная солярка, покрывая изнутри стеклянную колбу копотью. Было ещё светло, и огонёк лампы не приносил никакой пользы, лишь вонял горелым нефтепродуктом, но от него на душе становилось как-то спокойнее.
— Что с прапорщиком Сизовым? — тихо спросил генерал, и стоящий в проёме дежурный тут же встрепенулся и стал докладывать.
— Обогнул Керенборг и приближается к базе с севера, через час будет на месте.
— Что с топливом?
— На четыре дня работы генератора хватит. И на два запуска портала. Всё по плану.
Генерал кивнул, принимая информацию к сведению.
А что ещё остаётся? Козырь, что летающие машинки не только смотрят с неба, но ещё и опасны как оружие, скинут на стол. Теперь враг будет осторожнее, но не факт, что дроном-камикадзе вообще получится замочить братьев-божков. Помнится, демона Бестафура в упор добили противотанковой пушкой, и хоть бы хны.
Одно радует: псоглавые сейчас тоже сделают паузу для переосмысления. А пауза сейчас нужна.
Пётр Алексеевич вздохнул и забормотал вслух.
— Ладно, этот везучий Стаканыч таки прорвался сквозь осаду. Дам ему ещё три часа на раскачку, а потом пусть хватает юную крысоловку и ищет бабу в золоте. По итогу его работы буду корректировать план.
Генерал глянул на рацию, снова забурчал:
— Значит, нечисть прикормил кровью, — Пётр Алексеевич задумчиво провёл руками по волосам. — Ладно, будем ставить опыты на себе.
Он встал и громко распорядился:
— Санитара-инструктора ко мне с медкомплектом!
* * *
Небесная Пара уже коснулась горизонта, подкрашивая облака красными, оранжевыми и жёлтыми красками. За открытым окном, в которое украдкой, словно тихий домашний пёс, заглядывал и пыхтел носом ещё не остывший сквозняк, уже загорелись яркие халумарские фонари.
А Шарлотта сидела на краю кровати злая, как все демоны бездны.
— Это всё платье виновато! — всплеснув руками, проговорила она. — Это оно зацепилось за колючки!
— В следующий раз голышом пойдёшь? — произнёс с довольным видом Максимилиан, который вытянулся на кровати во весь рост. Одну руку он заложил за голову, а
