Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
— Многое, — ответила девушка.
— Вы пока напишите список, а я приведу себя в порядок. И Мирабелле тоже не помешает помыться после кровавых полей.
Глава 28 Жертвы магической науки
Глава 28 Жертвы магической науки
Время перевалило далеко за полдень, и, хотя двойная звезда стояла еще высоко, мягко, по-осеннему припекая, одна часть неба понемногу наливалась вечерней густотой. А вторая приобретала блеклость, с тем чтоб чуть позже наполниться закатным золотом и охрой.
Пётр Алексеевич неспешно глянул сперва в небо, а потом на майора, который держал в руках смартфон и которого народ метко окрестил свадебным. В итоге взгляд оказался направлен на прячущихся под карнизом фей. Затем неспешно стянул китель и нательное, оставшись голым по пояс. Затем так же неспешно протёр спиртовой ваткой бок и взял скальпель из набора, который лежал на специально притащенном сюда раскладном столе. А ещё на столе было белое вафельное полотенце.
Стоящие немного в стороне солдаты внимательно наблюдали. И все были вооружены.
— Так, приступим. Ты снимаешь? — посмел он на свадебного майора.
— Так точно.
Генерал же вздохнул, готовясь к неприятной процедуре, осторожно ткнул остриём бок и сделал небольшой надрез. По коже, противно щекоча, потекла кровь. Было немного больно, но наука, а в этом мире демонология и магия — такие же науки, как и химия с физикой, в общем, наука требовала жертв. И как бы ни была избита фраза, но жертв человеческих в прямом смысле этого слова.
— Пока ничего не ощущаю, — произнёс Пётр Алексеевич, а затем, как следовало из доклада прапорщика Сизова, поднял руку со скальпелем, показывая окровавленный инструмент феям. Нержавеющая сталь блеснула в свете Небесной Пары, роняя солнечный зайчик на стол.
И опять тишина. Мелкие крылатые создания лишь угрюмо таращились на человека, сбившись в кучу. Они вообще оттуда вылезали только по ночам или когда никого рядом нет. Но жрут галеты и тушёнку из сухого пайка не хуже, чем синички — подвешенное за окном сало.
Генерал примерно минуту ждал, а потом небрежно кинул скальпель на стол и взял ватный диск с перекисью и пластырь.
— Либо феи бракованные, либо я что-то не помню, — проговорил он, ткнув диском тонкий, как ниточка, порез. Порез тут же покрылся шапкой белой пены от сработавшей перекиси водорода.
Затем землянин прилепил пластырь, оделся и сел, облокотившись на столешницу и подперев подбородок.
Глаза забегали по траве, по технике, по людям. В голове шуршали шестерёнки мыслей, но пока вхолостую, потому что никакой идеи не приходило. По всему получалось, что в этом уравнении не хватает переменных.
— Товарищ генерал, — тихо произнёс майор, который только сейчас опустил смартфон.
— Да, — проронил Пётр Алексеевич, неспешно выходя из раздумий. Но застывший в пустоте взгляд не сразу поднялся на подчинённого. Он словно прилип к вязким, нехорошим мыслям, и пришлось прилагать усилие, чтоб оторвать его.
— Я с людьми пообщался и читал отчёты. И вопрос. А почему нельзя присыпать тот столб святым пеплом? Аналогично тому, как оросить святой водой, — проговорил майор.
— Знаешь, — тяжело вздохнул унылый генерал и тут же собрал волю в кулак. Потому что нельзя показывать, что начальство расклеилось. Пусть хоть сто раз хреново, но уныние бы привело личный состав к панике. — Я думал об этом, — продолжил тянуть он, — но боюсь короткого замыкания.
— Простите, чего, товарищ генерал? — не понял майор.
— Замыкания. — Начальник повёл хрустнувшей шеей и пояснил. — Этот столб принадлежит божеству псоглавых. Пепел — Небесной Паре. Если символы одного попадут на символы другого, а ведь оба нехилые по силе, что будет? А будет конфликт. Как бы от этой аннигиляции не было взрыва, как от товарного вагона с тротилом.
— Понял, — проговорил майор и смолк.
Генерал замолчал, и сам тут же улыбался, представляя картинку, достойную комиксов или кино про супергероев, как пепел падает на пульсирующий пурпуром столбик и испаряется в яркой вспышке.
Начальник прикрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл, то увидел, что майор кивком показывает на что-то сбоку.
Повернув голову, землянин увидел крохотную полосатую девчушку. Полосы на ней частично смазались, словно гуашь под душем, придавая созданию вид грязный и измождённый. И только глаза блестели крохотными бусинками-бисеринками.
И фея шла пешком по столу, сложив жесткие шершавые крылья за спиной и держа в руках копьё.
— Ты снимаешь? — процедил сквозь зубы генерал.
— Нет, — прошептал майор.
— А какого хрена нет? Снимай, твою дивизию, — едва слышно прорычал Пётр Алексеевич.
Между тем фея остановилась всего в полуметре от землянина, и можно было различить поджатые губы и хмурый взгляд исподлобья.
— Ну, здравствуй, — тихо прошелестел землянин.
А фея вдруг подалась вперёд и защебетала. Было непонятно ни слова, но она ещё и сосредоточенно жестикулировала, тыкая указательным пальцем в сторону лица человека, словно у неё случилась злая истерика и она выливала эмоции.
Генерал молча смотрел, а фея пищала и пищала, делая резкие движения. В какой-то момент даже кинула в человека поднятую со стола спичку.
И так было понятно, что она обвиняла человека во всех бедах. Что пришли, сломали всем жизнь, и так далее, и тому подобное по списку… Как слон в посудной лавке, от которого со звоном падает фарфор, с треском и хрустом обламываются полки, скрипят и прогибаются доски на полу.
Ещё и убивать решили.
Рядом с феей опустилась вторая, которая попыталась взять сестру или подругу — кто их там разберет — под локоть и увести, но возмущённая лишь оттолкнула её и продолжила верещать, подойдя почти вплотную к руке человека.
— Ну да, всякое бывает, — проговорил генерал на местном наречии. — Ну кто же знал?
Он старался не шевелиться, чтоб лишний раз не провоцировать.
А фея набрала лёгкие воздуха и выкрикнула что-то совсем резкое и явно неприличное, а потом зажужжала хитиновыми крыльями, подлетела к руке человека и стала её бить и пинать.
Было не больно, но обидно. И если бы не тяжесть и трагедия всей ситуации в целом, то было бы даже смешно, словно хомячок в банке лютует.
В то же время на землян были нацелены ядовитые стрелы и копья её подруг или сестёр, намекая, мол, только дёрнись, мало не покажется. И кроху приходится уважать, как уважают шмелей, шершней и диких пчёл, несмотря на размер.
И
