Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
Тем временем из глубин вылез тощий мужчинка, который, отряхивая руки, принялся что-то спрашивать не на королевском.
Стаканишт тут же принялся размахивать руками и громко пояснять, а потом положил на столешницу стойки написанный Шарлоттой список и стал тыкать ногтем в строчки и переводить и переводить каждое слово.
Вскоре на столе стали появляться принесённые хранителем вещи. А Стаканишт начал рассказывать Шарлотте, что это и для чего.
— Термосы, — указал он на большие блестящие сосуды. — Вообще, это для долгого хранения горячей воды, но сейчас они пригодятся. А это медные прутки и медная проволока. Паяльник. Припой. Инструмент такой для пайки.
— Я знаю, что такое пайка, — огрызнулась юная волшебница. И она действительно не раз видела, как мастер лудил замки и фляги.
На столе же понемногу возникало всё больше и больше вещей, а Стаканишт подождал пояснять.
— Аккумуляторы на солнечных батарейках для зарядки смартфона.
— Я это не заказывала, — проговорила девушка, подняв одну из пяти увесистых коробочек с прорезями по бокам и мутно-синим зеркалом по одной из широких сторон.
— Это на случай, если с магическим электричеством не получится. Его следует положить под солнце… — Стаканишт замолчал и поправился: — Под Небесную Пару. И аккумулятор запасает силу света.
Шарлотта тут же оживилась и посмотрела на халумари с любопытством. А затем стала крутить вещицу в руках.
— Она впитывает благодать и милость Небесной Пары?
— Нет… Да… Тут очень сложно, — отрывисто ответил Стаканишт, скривившись.
— И тинифон становится чистым и почти святым, как амулет? — продолжила расспрос девушка.
Полосатый помощник барона ничего не ответил, а только жалобно поглядел на юную волшебницу. Словно не знал, что сказать.
— Я позже поясню, — произнёс он в итоге со вздохом.
А затем на столе оказался ящик из толстой бумаги с бархатными ячейками внутри. И в ячейках лежали хрустальные шары всевозможных величин, от громадных, размером с голову ребёнка, до крохотных, как вишня.
У Шарлотты аж дух захватило от такого сокровища. Она не смогла бы себе позволить подобное даже в рассрочку. А тут говорят: бери даром. Матушка бы поколотила, если узнала, что дочь отказалась от столь щедрого предложения.
Девушка осторожно подняла самый крупный шар и с восхищением повертела его в руках. Большой, чистый, без единой царапинки на поверхности или трещинки и крапинки внутри.
Стаканишт провёл рукой под носом и проговорил:
— Вы видели девчат с даром в лаборатории. Мы изготовили специально для них, но деревенские ведьмы, да ещё и малолетние, не умели ими пользоваться. Так что вот, лежало и пылилось.
— А у меня их даже некуда сложить, — произнесла Шарлотта, не отрывая взгляд от красоты, а потом внутренне одёрнула себя и снова постаралась придать себе строгий вид.
— Не беда.
Стаканишт повернулся к хранителю склада, заговорил на своём языке. Шарлотта не поняла ни слова, но звучало похоже на: «Принеси подсумки для гранат, ветошь и противогаз».
Хранитель молча притащил стопку белых отрезов ткани, небольшие зелёные мешочки с петельками для того, чтоб вешать на пояс. А также зелёную сумку из грубой материи.
Стаканишт схватил эту сумку, звонко щёлкнул застёжками и с шуршанием вытащил оттуда странную вещь, похожую на маску чумного доктора, но сделанную из серой гладкой кожи, похожей на рыбью, и со стёклышками глаз. Ещё там была бадья тоже зелёного цвета.
— Так, это нам не нужно, — проговорил халумари и откинул маску в угол и напихал внутрь ткань, так чтоб получились мягкие гнёзда. В эти гнёзда он сложил хрустальные шары и протянул девушке. — Теперь всё нужное для вашего дела есть?
— А как мы это доставим её могуществу?
— Доставим! — повысил голос Стаканишт, едва сдерживаясь, чтоб не рявкнуть.
Шарлотта сделала вид, что обиделась, но повесила сумку на лямке рядом со своей и довольная, хотя и со строгим выражением лица, кивнула.
— Тогда не медлим.
— А, блин, — взвыл халумари, — я только об этом и твержу, что медлить нельзя. Пойдёмте!
Глава 29 Опять мозги на вынос
Глава 29 Опять мозги на вынос
— Давно я не была у тебя в гостях, — протянула Николь-Астра, обведя взглядом студиолию — рабочий покой казначейши.
Потолки отделаны молодым белым деревом, расписанным мягкими красками. Стены обиты деревом уже розовым, чей внутренний узор был витиеват и ценился наравне с хорошо обработанной оливой.
На стенах же были и сделанные из серебра подсвечники на пять свечей каждый. А за подсвечниками — слегка выпуклые диски, покрытые сусальным золотом, дабы красиво и мягко рассеивать свет по помещению.
Были и два рабочих стола — один у широкого окна, а второй в глубине. И опять на стене широкий — почти в три локтя в поперечнике — слегка вогнутый и покрытый мелом диск, собирающий свет от десятка свечей на писчем месте.
Стулья обиты пурпурным бархатом, столы из кедра, золотые канцелярские принадлежности. Счёты с драгоценными каменьями вместо костяшек. А на паркете имелись крупные квадраты из горного хрусталя с подложкой из серебра, хорошо отражающего свет свечей — чтоб даже в полумраке было видно, куда идти.
Даже у Николь-Астры не было такой роскоши.
Верховная волшебница опустила взор на казначейшу, потом скосилась на Линду, перекрывшую собой дверь. На случай попытки побега отступницы у Старой Прачки, снаряжённой в половинный доспех, в руках был пистоль и обнажённый фальшион.
А ещё три боевые ведьмы размеренно, со знанием дела, распарывали шелковые подушки на лебяжьем пуху, вываливали в большой мешок содержимое ящичков тех самых дорогих столов. Свитки, конверты, коробочки с тончайшей соколиной почтой — всё это будет прочтено и обдумано.
— На жалование такое не купить, — задумчиво протянув, встала Астра. Она неспешно прошлась, давя рассыпанный по паркету пух и хрустя осколками нечаянно разбитой посуды. А меж тем набор тарелок из тонкого, как крылышки стрекозы, стекла, с прожилками едва заметной внутри проволоки из драгоценного металла стоил немало.
— Накопила, — пробурчала понуро глядящая исподлобья казначейша.
— Кто помог? Покойная бабушка? — усмехнулась Астра и добила: — Или герцогиня да Берта? А может, помогали мои завистницы из восточного крыла?
Казначейша молча опустила глаза, а потом подобрала с пола оброненный кубок. На край мокрого от вина сосуда налипли перья, став
