Квартира номер семь - Грег Ф. Гифьюн

просто кто-то, с кем я познакомилась как-то раз. Мы разговорились и нашли общий язык. Мы начали обмениваться сообщениями и письмами — вот так, просто как друзья. Потом это переросло в безобидный флирт — и даже когда он стал сексуальным, это всегда было в форме шутки — и так постепенно зашло дальше. Это было весело, и стало, что ли, затягивающим. Способ разбавить монотонность, не делая ничего плохого. Я признаю, что было приятно ощущать внимание другого мужчины. Это казалось хорошим. Казалось безобидным. Когда он писал мне, он называл меня Mysteryman2000 — я знаю, это звучит глупо и незрело, — и так и было, — но это было как игра, вот и всё. Несколько недель назад мы начали разговаривать по телефону, и это просто вышло из-под контроля. Это ничего не значило. Мне жаль.

— Ты встречалась с ним?

— Мы пару раз обедали вместе, и всё. Остальное — по телефону или в переписке.

— Вы вместе обедали?

— Только пару раз.

— Насколько я помню, это называется свиданием.

— Мы просто друзья. Ладно?

— Нет, не ладно. Что с тобой, чёрт возьми?

— Ты знаешь, что я тебя люблю. — Она опустила голову и принялась теребить руки. — И только тебя.

— Может, этого уже недостаточно.

— Ты обещал, что будет достаточно.

Я посмотрел на неё, не зная, что сказать.

Внезапно Дженна схватила телефон и нажала повтор вызова. — Привет, — произнесла она мгновение спустя. — Это я. Нет, всё в порядке, просто — послушай — это надо остановить, ладно? Это зашло слишком далеко, и я больше не могу. Никаких звонков, сообщений или писем. Мне жаль. — Она повесила трубку и посмотрела на меня. — Ладно?

— Дай мне телефон. — Я протянул руку. В конце концов она вложила его мне в ладонь и отошла. Я проверил историю переписки с Mysteryman2000 и обнаружил столько сообщений, что мне понадобились бы часы, чтобы прочитать их все. Я пролистал несколько, достаточно, чтобы уловить суть, — которая оказалась именно такой, как я и думал.

— Всё кончено, — сказала она. — Это конец.

— Да, — сказал я, вставая с дивана. — Думаю, именно так.

— Чарли, пожалуйста, не делай этого. Это было ничто, совсем ничто. — Она коснулась моей руки — сначала нежно, потом крепче, словно решив держаться во что бы то ни стало. — Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня одну. Мы не справимся друг без друга.

Я мягко убрал её руку. За всю свою жизнь я не испытывал такой боли. И это от моей жены, моего лучшего друга, женщины, с которой я провёл большую часть взрослой жизни, через многое прошёл, избавился от ужасной зависимости, построил дом, которую любил и которой доверял как самому себе. Я всё спрашивал себя: как она могла такое сделать? И зачем?

Даже теперь, спустя время, это всё ещё казалось нереальным. Но когда идёшь прямо в Ад — оно никогда не кажется реальным. Убеждаешь себя, что это кошмар, и молишь о временном проклятии, всё ещё не веря ни в что из этого. Потом начинаешь гореть и понимаешь: пути назад нет, выхода нет, никаких повторных попыток и молитв, которые тебя спасут. Это реально.

И ночь — прекрасная убийца, какая она есть — тоже выживает.

— Давно читали что-нибудь хорошее?

Резкий баритон раздался слева и принадлежал грязному, неопрятному старику, который звучал так, словно провёл большую часть жизни, полоща горло толчёным стеклом. Он плюхнулся на барный стул рядом со мной с грацией картофельного пюре, шлёпнувшегося об асфальт, запихнул незажжённый, пропитанный слюной окурок сигары в угол рта и принялся жевать. Я изо всех сил старался не обращать внимания ни на его вопрос, ни на исходившие от него отвратительные чавкающие звуки, и дал знак бармену долить мне водку со льдом.

Был поздний полдень, когда я сюда пришёл. Сумерки уже наступили и превращались в холодную беспощадную зимнюю ночь; хотя прежде я никогда не бывал в этом унылом маленьком баре, он казался вполне подходящим местом, чтобы немного укрыться от стужи. Крохотная забегаловка, втиснутая между заброшенным трёхэтажным домом и заколоченным видеопрокатом, не имела ни музыкального автомата, ни танцпола, ни даже телевизора над стойкой и обслуживала, судя по всему, ограниченный круг завсегдатаев — закалённых жизнью мужиков, в том числе того, что сидел рядом со мной на табурете и почему-то проявлял интерес к моим читательским пристрастиям.

Старик повторил свой вопрос. — Давно читали что-нибудь хорошее?

Я улыбнулся — неискренне, но вежливо. — Честно говоря, нет.

— Странно, — сказал старик, почёсывая седую щетину на дряблой коже лица. — Принял вас за книжника.

— Когда-то был. Последнее время — не очень.

— Кто однажды полюбил книги, тот уж навсегда книжник, — так я говорю.

В первый раз я по-настоящему посмотрел на него. Среднего роста и телосложения, он имел большие широко посаженные серые глаза, курносый нос и узкую прорезь рта, в которой едва умещался ряд огромных вставных зубов. Одетый в длинное пальто, некогда кремового цвета, но с тех пор успевшее потемнеть и покрыться пятнами до