Квартира номер семь - Грег Ф. Гифьюн
— Я сам предпочитаю классику. — Он вытащил из кармана пальто книгу в мягкой обложке и бросил её на стойку. — Читали когда-нибудь вот это?
Я взглянул вниз на зачитанный до потрёпанности экземпляр диккенсовской «Рождественской песни» и кивнул. — Давно. Ещё ребёнком.
Он хрустел сигарой с тревожным чавкающим звуком. — Читаю каждое Рождество. Подарок себе, так сказать.
Я вяло указал на старую гирлянду из разноцветных лампочек, протянутую вдоль дальней стенки бара. — Что ж, в самый сезон.
Он загрёб в горсть очищенный арахис из миски на стойке толстыми грубыми пальцами — ногти длиннее, чем нужно, забитые грязью. — Зовут меня Пэйенс, — представился он, протягивая руку. — Кэп Пэйенс.
К счастью, прежде чем мы успели пожать руки, подоспел бармен — молодой парень с неизменно ошарашенным видом — с моим напитком и бутылкой пива для моего нового знакомца. Я поблагодарил его, бросил пару долларов на стойку и сделал долгий глоток водки.
— Как там нынче, Кэп? — спросил бармен.
Старик осушил часть пива, затем громко рыгнул. — Холодрыга, Дьюи, жуткая холодрыга. И народу полно. Никто пешком не ходит. В такую ночь все хотят ехать — правда же, — он помедлил и кивнул в мою сторону, ожидая, что я назовусь.
— Чарли.
— Чарли. Точно, Чарли?
— Конечно, — сказал я, взглядом ища поддержки у бармена.
— Он таксист, — объяснил Дьюи, как будто эта информация могла чем-то помочь.
— Сорок лет за рулём такси, — добавил Кэп.
Я поднял стакан в знак поздравления, пока Дьюи скользнул вниз по стойке долить джин с тоником женщине средних лет в нескольких местах от нас.
— Я знаю этот город вдоль и поперёк, — сказал Кэп. — Каждый переулок, каждый угол. У города от меня нет секретов. Ни одного.
— Уверены? — спросил я.
— Уверен. — Он хлебнул пива и раскусил орешек. — Этой ночью там будет безумно, Чарли. Чую. — Он забросил арахис в рот, не вынимая сигары, и громко захрустел. — Что-то такое в холодных зимних ночах — немного жуткое, вам не кажется?
— Жуткое?
— Ночью другой мир, особенно зимой.
— Это верно.
— Лучше забраться под одеяло и спать в такую ночь. Никогда не знаешь, что там снаружи, в холоде.
— Никогда не знаешь и того, что поджидает тебя во сне.
— Хорошее замечание. — Он постучал пальцем по обложке «Рождественской песни» и ухмыльнулся. — Как говорится в книге: «Есть на этой вашей земле такие, которые притязают на знакомство с нами и совершают в нашем имени свои деяния страсти, гордыни, злой воли, ненависти, зависти, фанатизма и корысти — и они так же чужды нам и всей нашей родне, как если бы никогда не жили. Помни об этом и возлагай их дела на них самих, а не на нас.» Подумайте об этом.
— Непременно. — Я соскользнул с табурета.
— Подвезти?
Я осушил остаток напитка. — Спасибо, не нужно.
Он наклонился ближе, и я почуял запах сигарного дыма вперемешку с тяжёлым духом несвежего дыхания. — Не стоит ходить по этому кварталу ночью.
— Я в порядке.
— Как знаете. — Он откинулся назад и снова приложился к пиву.
Только я положил чаевые, как к нам вернулся Дьюи. — Уже уходите?
— Боюсь, да. Спокойной ночи.
— Ещё увидимся, — сказал Кэп.
Я повернулся к выходу. — Кто знает.
— Ещё увидимся. — На этот раз он произнёс это с нажимом, и они с барменом обменялись понимающими взглядами, словно делились шуткой, в которую меня не посвятили. — Будьте осторожны там, Чарли. И помните, что говорится в книге.
Плотно запахнув пальто, я собрал свои воспоминания, распахнул дверь и шагнул в ночь.
— 2 —
Квартал спустя квартал, в который я попал, оказался безлюдным и состоял в основном из обветшалых, закрытых торговых точек. Пока я сидел в баре, наступила ночь, и несколько уличных фонарей здесь не работали, погружая этот и следующий кварталы в более глубокую темноту, чем большая часть города. Я остановился на мгновение, осматриваясь, чтобы сориентироваться, как зазвонил мобильный. Я проверил определитель. Дино. Он был
