Не моя классная - Тата Кит

Ася тихо плакала, мысленно прощаясь с дочерью лет на пять.

Я сидела в боевом настроении, готовясь в любую секунду кричать «адвокат!» и даже драться в случае, если будут применены пытки.

Так мы втроём и сидели, пока мимо нас проходили хихикающие полицейские.

Нам лишь сказали, что о нас кому-то там донесли и скоро с нами придут разбираться.

После этих слов я пожалела, что никому не позвонила.

Хоть чья-то помощь сейчас не помешала бы.

По коридору прямо к нам шли Гурьев, Рамзин и Костров. Друг за другом шли.

Я на секунду прикрыла глаза, понимая, что сейчас будет. По улыбке Рамзина было понятно, что сейчас над нами будут отработаны приёмы сарказма и иронии.

— Зая! — обрадовалась Марина и подскочила к прутьям решетки.

— И биться сердце перестало, — выдохнул Костров. С виду суровый мужик за сорок. С цепким взглядом стальных глаз. Я его однажды даже рисовала. Марина просила. Особенно интересно было работать именно с его глазами. Очень характерные. — Мать… моих детей, тебе нахрена скамейка понадобилась?

— Для моего розового сада, — протянула она с улыбкой.

— И нужно было её обязательно пиздить с городского парка?

— Но она такая красивая! И, может, я ворованную хочу в свой розовый сад!

— А ты почему такая пьяная, Маруся? — он подошёл к жене ближе и, видимо, учуял запах. — Ты же сказала, что с девочками чай пить пойдёшь.

— Точно! Девочки! А чай-то мы так и не попили! — вздохнула она возмущенно. Гурьев с Рамзиным тихо заржали, спрятав улыбки в кулаках. — Всё! Девочки, поехали к нам. У меня такой чай с малиной и фейхоа есть!

— А фейхуёво вам, девочки, не будет? — Кострову тоже было весело, но лицо он держал лучше своих коллег. Кивнул молоденькому парню в форме и тот послушно открыл нашу клетку. — Поехали домой. Я там нашим девчонкам рассказываю, какая у них мама — ни воровка, ни… А ты вот чё!

— Ты не допел, — игриво протянула Марина, выйдя на свободу. И сразу обняла мужа. — Но я поняла, к чему ты клонишь. Поехали домой, зая.

— Скамейку спизженную, кто на место приколотит? — ворчал Костров, при этом заботливо застёгивая на жене пальто и повязывая на шее шарф.

— Мы всё сделаем, — спокойно ответил Рамзин. — Заметем следы.

— Молодцы, — кивнул Костров. Осмотрел запястья жены и строго вопросил. — Как задерживали? Руки не заламывали?

— Ты что, Миша?! — вздохнула Марина. — Нас такие хорошие мальчики брали. Такие нежные…

— Так, всё! Поехали, алкогольвица, — Костров обнял Марину, и та блаженно растаяла на его груди. — Нежные мальчики её брали. Сейчас мы дома это подробно обсудим.

— Девочек тоже отпустите?

— Их никто не держит, — фыркнул Костров. Взглядом дал понять Гурьеву и Рамзину, чтобы нами занимались они.

— Ой, Миша! А наши девочки сейчас с кем?

— С Тёмкой и Олей.

— Приехали?!

— Ну, так восьмое марта не за горами. Праздники, Марусь. Выходные.

— Мои-то хорошие! — ласково пропела Марина. Повернулась к нам и отправила воздушные поцелуйчики. — Девочки, пока! Обязательно повторим сегодняшний вечер!

— Пизда городу, — вздохнул Костров, уводя жену.

К клетке с нами подошёл Гурьев и, глядя на заплаканную Асю, кивнул ей, чтобы вышла.

— А куда вы меня? На допрос? — всхлипывала она.

Я обнимала её за плечи, утешая.

— Конечно, — с каменным лицом кивнул Гурьев. — Буду тебя пытать по всей строгости страпона.

Ася взвыла.

— Он шутит, — успокоила я её.

— До дома я тебя довезу, — уже мягче произнес Гурьев, протягивая её ладонь. — Только не реви.

— Не обманываете? — она начала успокаиваться.

— Делать мне больше нечего. Поехали. У меня рабочий день давно закончился.

— Хорошо, — Ася встала, и Гурьев повёл её к выходу. — А Ева? — остановилась она, обернувшись.

— А Евой займусь я, — отозвался Рамзин.

Я закатила глаза.

Кто бы сомневался.

Ася и Гурьев ушли, мы с Рамзиным остались смотреть друг на друга между прутьями решетки.

— Ну, что, именинница, поехали?

— И даже не будет плоских шуток про страпоны или про то, как я тебя хочу? — выгнула бровь.

— Какие ж тут шутки? — хмыкнул Рамзин. — Ты меня по-серьёзке хочешь. Очевидно же. Поехали.

Глава 12. Ева

— А я смотрю, днюха удалась, — хмыкнул с улыбкой Рамзин, когда я не смогла с первых двух попыток обхватить пальцами ручку двери его машины.

До попадания в отдел я была трезвее. В тепле, видимо, развезло. Или последние коктейли догоняют только сейчас. Пришлось прикрыть один глаз, чтобы ручка перестала двоиться, и я смогла попасть в правильную.

— Опа! — выдохнула победно.

Открыла дверь и села на пассажирское.

Рамзин сел за руль. Укоризненно вздохнул, поняв, что я не до конца закрыла дверь.

— Может, закроешь? — вопросил он.

— Не хочу, — я откинулась на спинку кресла и расслабленно выдохнула. Начало клонить в сон. — Обойди и закрой сам.

— Обязательно, — буркнул он. А затем я ощутила, как он слегка на меня навалился. Кулак рефлекторно сжался, и я почти ударила ему в глаз. Но сдержалась, когда поняла, что он захлопнул дверь. — Чесночком закусывала? — спросил с улыбкой, возвращаясь на своё кресло.

— Селёдкой под шубой в новом прочтении: ржаной хлебушек, тертая отварная свекла с чесночком сверху, на неё селёдочка и семена горчички. И красный лучок, конечно. Очень вкусно, — выдохнула мечтательно. — Кушать хочу.

— Поехали, покормлю.

— Лучше отвези меня домой. Я сама себя там накормлю.

— Как пожелаешь.

Машина тронулась с места, а я вновь начала засыпать.

— Не вырубайся. Я потом тебя хрен разбужу.

— На руках домой занесёшь. Ключи в сумочке. Может, с мужем моим познакомишься, и отстанешь от меня, наконец.

— Обязательно познакомлюсь, — в его голосе была слышна улыбка, но мне она показалась злой. — Ты реально сейчас хотела мне втащить?

— Береженого бокс бережет, — повела я плечами. Повернулась в кресле так, чтобы смотреть на Рамзина и при этом голова моя лежала подголовнике. — И, кстати,