Не моя классная - Тата Кит
Павел Валентинович дал громкий свисток и командным голосом объявил:
— Положили мячи! Разбились на… сколько вас?... четыре команды. Рамзин и Зуев — по разным командам. На поле пересекаетесь только взглядами. Я теперь вас, таких здоровых лбов, не разниму.
Парни переглянулись, хищно ухмыльнулись друг другу, почти как старые друзья, и разошлись по разным командам.
— Павел Валентинович, — обратился Рамзин в учителю. — Только вы аптечку бутафорскую приготовьте. С нами сегодня актёр, всё-таки.
Павел Валентинович лишь слегка улыбнулся уголком губ, стрельнув колким взглядом в Егора.
Егор тоже не остался в долгу:
— И расческу подготовьте, Павел Валентинович. Всё должно быть красиво, — муж подразнил манеру Рамзина, постоянно проходиться пятерней по густой длинной шевелюре во время игры.
— Красиво, говоришь? — хмыкнул Макс, нарочито причесав пятерней волосы. — Хочешь потрогать? А потом волосы.
Ой, мля…
Я посмотрела на Егора, с лица которого сползла ехидная улыбка. Но он тут же вернул на её место просто формальную полуулыбочку.
— Рамзин, Зуев, сюда, — их подозвал физрук. — Орел? Решка?
— Конечно, орёл, Павел Валентинович. Вы же знаете, — нагло ухмыльнулся Рамзин.
Монетка подлетела к потолку, оказалась на тыльной стороне ладони учителя.
— Рамзин, подача, поле?
— Подача.
Он взял мяч и пошёл до места подача, хлёстко чеканя его об пол.
Любимый звук.
Которым я не смогла насладиться, так как прямо передо мной встал Егор, закрыв широкими плечами меня от спортзала.
— Уделать, значит, его хотела? Почему не сказала, что знаешь его? — он цедил слова тихо и почти угрожающе, при этом отдавая мне из карманов ключи от машины и телефон.
— Это важно? — я убрала его вещи в свою сумочку. — Здесь много кто играет по вечерам. Ты и сам видишь — четыре команды набралось. И только половина из них нынешние ученики.
— Ясно, — бросил Егор.
И в этом его «ясно» не было ничего хорошего. В нем четко слышалось обещание того, что этот разговор ещё будет продолжен, но уже наедине.
Муж встал на поле в центр.
Рамзин, что-то бегло напечатав в своём телефоне, отложил его на подоконник и включился в игру. Встал на подачу. Чеканя мяч, ждал свистка от Павла Валентиновича.
И он прозвучал, а Макс нарочито невинно запел, подкинув мяч почти до самого потолка:
— В голове его опилки да-да-ДА… — подача, будто пуля, полетела прямо в Егора.
Ещё и эта песенка с явной отсылкой к пилорамам мужа…
Павел Валентинович уже говорил, что разнять их не сможет?
Глава 22. Ева
Эта партия, как и последующая, всё больше походила на позёрство, фарс и частично клоунаду.
Егор и Максим соперничали ни столько командами, сколько друг с другом.
Я не знаю, что они пытались друг другу доказать, но оба выкладывались на максимум.
— На! — прорычал Рамзин довольно, когда вбил очередной кол прямо перед носом упавшего на пол Егора в попытке дотянуться на мяча. — Ну, ты знаешь, что я сказал бы в наши школьные годы, — ухмыльнулся Рамзин, глядя на то, как Егор резким рывком встаёт с пола.
— Сасай! — крикнул один из учеников. Весь зал заржал.
У Егора чуть не треснуло лицо от злости.
Боже! Как его отсюда увести-то уже?
— Копылов, ну-ка сел до лучших времен, — строго припечатал Павел Валентинович.
— Ну, Пал Валентиныч! — возмутился парень.
— Иди давай, — Рамзин, не переставая улыбаться как победитель, похлопал Копылова по плечу в сторону скамеек.
Парень, осуждающе цокнув, всё же сел.
— А надолго? — спросил он.
— До конца партии. Играем! — физрук дал свисток. — Рамзин, играете в меньшинстве.
— Без проблем.
Я видела, как Егор с каждой секундой злился только сильнее, и воспринимал всё происходящее не как игру, а как личное состязание.
В этот раз кол забить удалось ему.
И, как и предыдущие моменты своего триумфа, поспешил и этот разделить со мной. Подбежал, поцеловал в губы на глазах у всех.
— Здесь дети! — прошипела я в очередной раз.
— А я муж твой. А ты — мой талисман, — с довольной улыбочкой Егор вернулся на поле давать ценные указания сокомандникам.
Я исподтишка посмотрела на Максима. Он не смотрел на меня, но нервно жевал внутреннюю сторону нижней губы.
Не знаю точно, имела его реакция хоть какое-то отношение к моему поцелую с Егором, но, похоже, я до сих пор была пьяна, так как хотелось подойти к нему и сказать, что у нас с Егором ничего серьёзного, он просто мой муж.
Дура. Просто дура.
Игра продолжилась.
Решающая партия, и, если и её выиграет команда Максима, то команда Егора станет окончательно проигравшей и выбывает из игры.
А это очень плохо. Потому что я смотрю на Егора и не узнаю его. Таким злым и заведенным я его ещё не видела. В нём будто пробудились демоны давно забытых лет и желали поквитаться за всё с одним конкретным человеком — с Максимом.
Когда до финала партии остался всего один решающий гол со стороны выигрывающей команды Рамзина, Егор прыгнул для блока над сеткой. Блок не удался, и при приземлении, Егор сильно подвернул ногу, из-за чего упал на пол и поморщился от боли.
— Егор! — испугавшись за него, подбежала и присела рядом, желая узнать, что случилось, и помочь по возможности.
— Серьёзно?! — насмешливо фыркнул Максим. — Что-то у тебя совсем плохо с актёрской игрой стало. Вроде, постоянно практикуешься.
— Больно? — спросила у мужа, не зная, как коснуться ноги, за которую он держался и тихо стонал от боли.
— Ногу подвернул, когда выпрыгивал. Нормально. Сейчас пройдёт.
— Следующая команда, на поле. Играете с победителями, — произнес Павел Валентинович командным тоном. — Проигравшие, с поля, — бросил он холодно, с долей неприязни посмотрев на Егора. — Рамзин, ты-то куда?
— Я воду в раздевалке оставил. Попью, пока больного выносят на его же скулилках.
— Только быстро, — кивнул физрук.
— Егор, поехали домой, — я видела, как он, наливающимся кровью взглядом, смотрел вслед Максиму, за которым в раздевалку ушли ещё несколько человек, среди которых старшеклассники и чьи-то родители или выпускники.
— Ладно, поехали. Устал. Не размялся ещё нихрена, — вздохнул он, пока я помогала ему
