Не моя классная - Тата Кит
— Вот тоже интересные, да? — мама обратилась ко всем собравшимся. — Сами же зовут в школу молодых специалистов, а потом ещё носы морщат, что человек только-только после института. А как они хотят-то? Стаж-то где вчерашним студентам нарабатывать?
— Да ладно, мам. Нормально же уже всё. Лично мне всё нравится. Да, что-то меньше, что-то больше, но, в целом, я довольна. А у вас как дела? — перевела фокус на других. Уж очень много внимания мне одной. — Рассказывайте. Хочу всё знать и ничего не пропустить.
Близкие рассказывали о последних обновлениях. О том, что сделали, где побывали, что видели, что купили, какие планы дальше.
Я хоть и радовалась тому, что фокус внимания с меня ушел, но по маминому взгляду понимала, что разговор о предстоящем разводе и его причинах ещё только впереди.
— О чё разводитесь-то? — странно, но сей вопрос задал папа, а не мама. — Что этот лакированный тебе сделал?
— Ничего он мне не сделал, пап, — вздохнула я, взяв кусок арбуза, чтобы помочь Алёнке очистить его для детей от семечек. — Просто… не сошлись характерами, во взглядах…
— Белоснежке не понравилось, что в вашей паре самый красивый не он? — едко усмехнулся Савва.
— Ого! Это что? Комплименты сестре? — я поиграла бровями.
— Не дождёшься, — подмигнул мне младшенький. — За Белоснежку обидно, просто. Надеюсь, его в качестве утешения уже отодрали семь гномов?
— Савва! — шикнула на него Алёнка, стреляя злым и многозначительным взглядом на детей, которые уплетали арбуз, и, надеюсь, из-за хруста ничего не услышали.
— Ну, ты фильтруй хоть немного, — Лука строго посмотрел на брата.
— А Белоснежке не было больно, когда от неё гномов отодрали?
Вот как дети это делают? Вроде, и не слушают ведь сидят. Будто заняты своим делом и вообще никакого внимания на разговоры взрослых, а потом — бац! И вот такое вопросы.
— Надеюсь, было очень больно, — Савва улыбнулся подобно настоящему злодею. Но, заметив на детских лицах легкую грусть, поспешил добавить. — Но вы не переживайте, малые, эта Белоснежка была очень плохой. На неё обиделись даже гномы.
— Почему? — искренний интерес и сочувствие в детских глазах.
— Потому что эта Белоснежка не любила гномов и не хотела, чтобы по её дому бегали маленькие ножки, — ответила я.
— Дурочка, что ли?
— Ага. А кто её охранять будет?
— А гроб ей хрустальный кто сделает?
Возмущались дети.
— Сама себе на своей лесопилки из бревна выточит, — ехидно ухмыльнулся Савва.
И все за столом молча с ним согласились.
После ужина мы убрали со стола, Алёнка ушла укладывать детей спать, мужики собрались внизу у костра, чтобы тихо, за бутылочкой пива, посидеть чисто мужской компанией.
Мама была где-то в доме, наверное, готовилась ко сну.
Я вышла на балкон нашего дома, который уже дет пять является для нас дачным. Иногда сдаём туристам, но, в основном, отдыхает здесь наша семья.
Из-за особенностей ландшафта у берегов Байкала наш дом, как и все здесь, находился на горе. И вид отсюда на Байкал в последних лучах закатного солнца просто потрясающий.
Теплый свет отражается от водной глади, в стороне виден проблесковый маячок парома, отходящего от большой земли к Ольхону. Вдоль берега ещё ходят редкие отдыхающие и, как и я, подставляют лицо ласковому ветру, пришедшему со спокойной воды.
От палаточного лагеря, компактно установленного у подножия небольшого холма слышно, как кто-то играет на гитаре и тихо поёт. В теплом свете костра видны фигуры небольшой и, я уверена, очень дружной компании, вырвавшейся их городских джунглей.
Сидя в плетеном кресле, укутанная пледом, наблюдала за тихой размеренной жизнью отдыхающих. И отдыхала сама. Будто та жизнь — в городе — вовсе не со мной была. Я здесь. Здесь дышу полной грудь, живу, чувствую себя свободной.
Так хорошо, что даже разреветься хочется. В этот раз от счастья, разумеется.
— Держи, — тихо произнесла мама, а перед моим лицом появилась кружка с горячим травяным чаем.
Я слегка вздрогнула из-за внезапного маминого появления, но лишь на мгновение. Приняла чай, и мама села в соседнее кресло тоже с чаем в руке.
— Спасибо, — поблагодарила я её и отпила горячего, чуть сладкого напитка. — Смородина, мята и?
— Иван-чай, разумеется, — хмыкнула мама. — Как раз, чтобы расслабиться.
— Самое то, — вздохнула и сделала ещё глоток.
Теперь мы с мамой молча смотрела на горизонт, думая о своем.
— Значит, он не готов стать отцом? — произнесла вдруг мама.
Наивно было полагать, что она не заметит за столом мой панч насчёт маленьких ножек, бегающих по дому.
— Он постоянно на работе, — объяснила я.
Пока что я не могла сказать маме о том, что после недавнего даже речи быть не может, чтобы я рожала от этого человека. Не дай Бог моих моих детей будет такой отец, как Егор.
— Ну, это побочка больших денег, доча. Как ты хотела?
— Не знаю, мам. Я уже ничего не знаю.
— Дай парню встать на ноги, подожди ещё немного. Он ведь только недавно взял дело отца. Конечно, ему пока сложно. Он хочет добиться стабильности, стремиться заиметь вес в глазах конкурентов и, может быть, коллег. Все ведь в курсе, что дело ему досталось от отца, наверняка в его сторону полно скепсиса и неуважения из-за этого. Просто потерпи немного. Со временем всё наладится. И дети будут, и отдых у него будет… — мама замолчала. Задумалась. Отпила немного чая, и новые её слова уже не звучали тем философским тоном умудренной жизненным опытом женщины. — А вообще, пошёл он в жопу!
— Мам! — я тихо хохотнула.
— А чё? Никогда мне не нравился. С самого начала. Я, конечно, старалась делать вид, что я вся такая мудрая, принимающая выбор своей дочери мать, но, если отбросить все эти интеллигентные реверансы, то пошёл он в жопу, этот твой Егорка в жопе помидорка.
— Ой, блин, — смеялась я, чувствуя растекающееся в груди тепло уже не только от чая. Мама всегда умела подобрать нужные слова.
— Если помиритесь, я это, конечно, приму, Ев. Потому что это всё ещё твой выбор. Главное, чтобы
