Не моя классная - Тата Кит
Словно читая мои мысли, ко мне подошёл Макс. Мягко положил руку на талию и слегка прижал к себе.
Повернула к нему голову и поймала хулиганскую улыбку.
— Мы не дадим этим приторным извращенцам залить всю кухню сладким сиропом. Плеснём твоего фирменного «отвали, не лапай»?
— Я-то, может, и плесну. А ты что от себя добавишь?
— К твоему соусу недотроги у меня уже есть альденте.
— Макароны сварил?
— Писька наполовину встала.
Всей четверкой тихо рассмеялись.
— Дебил, блядь, — качнул головой Матвей, широко улыбаясь брату.
Смеясь, я не сразу заметила, как Максим обнял меня уже обеими руками, а я, будто так надо, будто так правильно, расслабилась и прижалась к нему, продолжая натирать вафельным полотенцем намытые тарелки.
Так — парами — мы закончили с посудой.
Матвей с Людой собрались уходить.
— Спать хочешь? — спросил Матвей у неё.
Люда, поманив его к себе пальчиком, заставила Матвея наклониться. Что-то шепнула на ухо, после чего Матвей с высоко поднятыми бровями и наигранной возмущенностью произнес:
— Грязная Плюшка!
— Всё, пошли, — она взяла его за руку и повела к выходу из дома.
— Я с вами, — бросил им Макс, явно над кем-то из этих двоих издеваясь.
— Только попробуй, — Люда строго на него зыркнула.
— И вы просто так уйдёте и бросите младшенького?
Бедная сиротка, да три подбородка.
— Матвей, скажи ему! — потребовала Люда, надув губки.
— Пойдём, Плюш. Сам до отеля дойдёт.
Матвей и Люда ушли. Мы с Максом остались на кухне одни. Теперь стоять в его объятиях стало неловко и слишком интимно.
Я ненавязчиво отошла в сторону. Макс опёрся поясницей о кухонный гарнитур, расслабленно, с легкой улыбкой смотрел на меня. На мгновение посмотрел в окно, из которого днём открывается отличный вид на Байкал.
— А правда, что первые часы после заката вода в Байкале особенно тёплая?
— На мелководье, скорее всего, да. Но я ни разу не плавала после заката. Поэтому точно не скажу.
— Поплаваем? — предложил Макс.
— Ну-у… Пойдём.
Глава 37. Ева
На берегу за нашим домом никого нет в радиусе трёхсот метров.
В конце берега виден костёр, слышна тихая игра отдыхающих на гитаре. В воздухе пахнет прохладой и влажностью озера.
А ещё кто-то жарит шашлык.
Мы с Максом остановились недалеко от воды. Он почти сразу снял шорты и футболка, а мне вот снимать нечего. Потому что на мне и так ничего нет, кроме майки и шортов, под которыми кружевные трусы.
— Не боишься, что местные коровы оставили здесь свои лепешки во время водопоя? — спросила я, указав на его небрежно брошенные на песок вещи.
— Если так, то придётся возвращаться к тебе, стирать их. А я же не могу в мокром идти. Ночевать у тебя придётся, — вздохнул так, будто не хочет этого. Актёрище! — Ну, что? Кто первый? Кто смелый?
— Это была твоя идея, — махнула рукой в сторону темной воды, в которой отражались огни домов, стоящих на высоком выступе берега. — Пробуй.
— Давай вместе, — Макс протянул мне руку. Замешкавшись на несколько секунд, я всё же вложила свою руку в его ладонь.
Сняла тапочки и позволила завести меня в темную воду.
— Смотри-ка, не соврали. Теплая, — хмыкнул Макс. Мы зашли в воду по пояс, всё ещё держась за руки. Ещё шаг, и нам стало по шею, а ноги едва цеплялись за камни на дне. И вот там вода была уже значительно холоднее. — Ладно. Соврали наполовину.
— Угу, — я отпустила руку Макса и стала плавать рядом с ним. Он тоже не стоял на месте, кружил вокруг меня, как акула, загоняющая свой будущий обед.
— Ты сняла кольцо, — сказал он вдруг, остановившись напротив. Над поверхностью воды торчали только наши головы.
А ведь я даже не припомню, чтобы он смотрел на мою руку сегодня.
— Сняла.
— Это намёк на скорый развод или тебе разонравилось колечко?
— Это намёк.
— Он что-нибудь тебе сделал? Угрожал?
Стало не по себе от того, насколько хорошо Макс знает Егора.
— Все ссорятся. У некоторых это доходит до развода.
— Да, но не у всех в мужьях двинутый Егорка. Просто скажи, угрожал?
Моё молчание затянулось.
Но во время этого молчания я взвешивала все за и против, решая, рассказывать Максу сейчас обо всем или нет.
— Мы просто разводимся, — обронила я.
— Ев, — Макс оказался совсем близко. Настолько, что поймал меня под водой за талию и прижал к своему горячему даже под прохладной водой торсу. Поняла, что в отличие от меня, там под водой он стоит. Поэтому расслабилась, положила на его ладони плечи, чтобы не болтать безвольно руками в воде. — Расскажи мне всё, как есть. Я уже по подарку от Егорки у твоих ворот понял, что он сотворил какую-то дичь. Так?
— Во время ссоры мы часто не следим за словами. В этот раз он переборщил конкретно.
— Что сказал?
— Ничего хорошего.
— Ев…
— Не вмешивайся в это, хорошо? Ты для него и так слишком сильный триггер. И если он узнает, что мы с тобой вот так ночью плещемся вдвоем в теплой водичке, то новых татушек тебе не видать.
— Почему?
— Потому что есть вероятность, что он спустит с тебя шкуру на одной из своих лесопилок. С меня, кстати, тоже.
— Получается, у меня, наконец-то, появится уважительная причина применить к нему табельное, — хмыкнул Макс. — А то иначе расписывай на десять листов, почему его очко забито пулями, как мишень в тире.
Даже в темноте, в которой мы здесь находились, я по его глазам понимала, что он серьёзен, хоть и пылит шуточным флёром.
— Ты дрожишь? Замёрз?
— И вибрирую от возбуждения.
— Не могу похвастаться тем же, — усмехнулась я.
— Как же? Я же вижу, что ты вся мокренькая. Со мной так всегда, я знаю…
— Врёшь ведь.
— Называй меня вагинальным шариком.
— В смысле?
— Ну, негоже училке говорить «пиздобол».
Я сначала не поняла, а потом как поняла…
Рассмеялась, наверное, на весь берег.
Макс
