Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Вы плохо умеете различать эти вещи.

— А ты слишком спокойна для женщины, у которой сегодня украли будущее.

— Спокойна? — переспросила я. — Нет, Кайран. Я не спокойна. Я просто уже поняла то, чего вы пока еще не поняли. Если меня не отпускают после такого унижения, значит, я все еще опасна. А если я опасна, значит, вы или ваши дорогие союзники сделали ошибку.

В его глазах снова мелькнуло то самое выражение из Зала Огня — как будто я говорила с ним на языке, который он когда-то знал и вдруг почти забыл.

— Кто с тобой говорил? — спросил он резко.

— За сегодняшний день? Почти весь ваш дом.

— Не играй со мной.

— А вы со мной сегодня сделали нечто куда хуже игры.

Он сжал зубы.

— Я спрашиваю серьезно.

— И я серьезно отвечаю: это уже не ваш разговор, если вы сами не знаете, почему держите меня здесь.

Я обошла его и направилась обратно к двери.

— Элинар.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Не пытайся покинуть дворец этой ночью.

— Иначе что?

Пауза за спиной затянулась. Потом он сказал:

— Иначе мне придется остановить тебя так, как тебе не понравится.

Я медленно повернула голову.

— Уже не понравилось, — ответила я. — Все, что вы делаете со мной сегодня, уже не понравилось.

И ушла, не дожидаясь, попытается ли он схватить меня за руку или снова прикажет. Он не сделал ни того ни другого. Но я чувствовала его взгляд между лопаток до самой двери.

В коридоре воздух показался легче. Не потому, что стало менее опасно. Наоборот. Просто теперь опасность обрела форму.

Мне не позволят уехать.

Не дом.

Он.

И это меняло все.

Если бы меня просто заменили, вычеркнули, выставили за ворота с вежливым сожалением, я бы знала, как с этим жить: ненавидеть, собирать доказательства, искать поддержку вне дворца. Но если сам Кайран после публичного предательства вдруг запрещает мне исчезнуть, значит, под ложью о выборе скрыто нечто большее, чем прихоть, страсть или политическая выгода.

Я уже почти дошла до своих покоев, когда из ниши у окна снова отделилась знакомая фигура в темно-алом.

— И как вам разговор с вашим драконом? — спросила Рианна.

— Он не мой.

— Сегодня да. Но только в одном смысле.

— В каком же?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Он только что подтвердил то, на что я надеялась. Вас не собирались просто унизить и отпустить. Вас нужно было оставить рядом. А это делают только с тем, без чего игра не может быть закончена.

— Вы опять говорите загадками.

— Потому что у вас пока слишком мало ключей.

— Тогда дайте хоть один честный ответ. Почему он не отпускает меня?

Рианна перевела взгляд в сторону темного балкона, где за колоннами уже ничего не было видно.

— Потому что иногда мужчина сначала предает женщину, а потом собственный зверь отказывается жить так, будто ничего не произошло.

— Это больше похоже на красивую сказку, чем на правду.

— Нет, леди Элинар. Красивая сказка была утром у чаши огня. А сейчас начинается правда.

Она развернулась и пошла прочь, оставив меня одну в коридоре с этой фразой, как с ножом, который еще не успели вынуть из раны.

Я вошла в свои покои, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Мне не позволили уйти после собственного унижения.

И в эту ночь я впервые поняла: меня оставили здесь не как сломанную женщину.

Меня оставили здесь как часть чего-то, что еще не закончилось.

А значит, с этого момента я буду не ждать следующего удара.

Я начну искать, куда бить в ответ.

Глава 4. Новая невеста заговорила моими словами

Глава 4. Новая невеста заговорила моими словами

Утро после большого унижения всегда приходит особенно мерзко. Не потому, что приносит новую боль. Хуже. Оно приносит ясность. Ночь еще может обманывать, оставлять место для горячей злости, для слез, для усталого бреда о том, что все somehow перевернется к рассвету. Но рассвет ничего не переворачивает. Он просто осторожно подсвечивает развалины и предлагает тебе посмотреть на них без романтики.

Я проснулась раньше обычного. В комнате было холодно. За окном лежал тот хрупкий серый свет, при котором северные башни кажутся не каменными, а высеченными из старого льда. На соседнем столике стояла чашка с отваром, которую Нира, должно быть, принесла под утро. Я не притронулась к ней. Во рту и без того оставался металлический привкус вчерашнего вечера — как будто я проглотила слишком много слов, каждое из которых разодрало горло изнутри.

Сначала я лежала неподвижно и слушала дворец. Это был мой старый способ понимать, в каком настроении проснулся дом. Если утром слышно много быстрых шагов, если хлопают двери, если служанки говорят громче положенного, значит, внутри уже пошла волна слухов и кто-то не успевает их разгребать. Сегодня все было именно так. На этаже звучали торопливые шаги, внизу дважды что-то уронили, в коридоре прошептали мое имя, слишком быстро оборвав разговор, как только кто-то приблизился к двери.

Хорошо.

Значит, вчерашний ужин не прошел для них бесследно.

Я поднялась, накинула халат и подошла к окну. Во внутреннем дворе слуги меняли цветы в каменных чашах у лестниц, будто от этого можно было освежить воздух после вчерашней лжи. У дальнего крыла мелькнуло белое платье и сразу исчезло за колонной. Слишком рано для гостей. Не слишком рано для хозяйки.

Нира вошла почти сразу, словно почувствовала, что я уже не сплю.

— Леди.

— Судя по лицу, у тебя дурные новости.

— Я бы сказала иначе. У меня новости, которые вам не понравятся, но удивят вряд ли.

— Говори.

Она поставила поднос с водой и свежим хлебом, потом подошла ближе.

— Сегодня после полудня леди Эстера принимает женщин дома в малой янтарной гостиной.

— Так быстро?

— Да. И… она велела передать, что надеется увидеть там и вас.

Я медленно повернулась.

— Велела передать сама?

— Через старшую экономку.

— Как любезно.

Нира замялась.

— Это еще не все.

— Конечно.

— Она распорядилась заменить цветы в южной галерее на белые горные лилии.

Я не сразу поняла, почему Нира смотрит на меня так внимательно. Потом поняла. И почувствовала, как внутри