Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

Я повернулась к ней.

— Порядок? Как интересно вы называете воровство.

— Следите за словами.

— Слежу лучше многих. Поэтому и слышу, когда они звучат чужим ртом.

Я снова посмотрела на Эстеру. Теперь мне было не до оскорбленной гордости. Передо мной сидела не просто соперница. Передо мной сидела женщина, которая то ли сознательно копировала меня до мелочей, то ли…

Нет. Эту мысль я пока не позволила себе до конца.

— Скажите при всех, — произнесла я спокойно, — кто научил вас, что горячий шоколад без корицы подают только в темном фарфоре.

Эстера чуть помедлила.

— Я всегда предпочитала так.

— Лжете.

Комната вздрогнула.

— Элинар! — одернула одна из старших дам.

— Нет, — сказала я, не сводя глаз с Эстеры. — Сегодня мы будем честнее, чем вчера.

Я сделала шаг к столу.

— Кто сказал вам, что в южной галерее должны стоять белые горные лилии? Кто показал, как я держу чашку? Кто научил вас говорить моими интонациями и пользоваться словами, которые вы не могли знать?

Эстера медленно поднялась.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

— Вы переоцениваете свою уникальность, — сказала она тихо. — Бывает так, что в одном доме женщины просто думают и чувствуют похоже.

— Нет. Бывает так, что одну женщину стирают, а другой дают ее готовую форму. И обеим врут, что это судьба.

В этот момент дверь за моей спиной открылась.

Я не обернулась сразу, но почувствовала, как женщины в комнате внезапно выпрямились. Значит, вошел кто-то, перед кем все еще играют осанками.

Кайран.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Голос был ровным. Слишком ровным.

Я обернулась. Он стоял на пороге в темном дневном камзоле, без церемониального блеска, и выглядел так, будто пришел сюда не по желанию, а потому что ему успели донести: в янтарной гостиной начинает трещать красивая картинка.

Морайя тут же взяла слово:

— Ничего серьезного, милорд. Леди Элинар просто неверно поняла любезное приглашение леди Эстеры.

— Я все поняла как раз очень верно, — сказала я.

Кайран перевел взгляд с меня на Эстеру.

— Объясните.

Эстера опустила ресницы.

— Я хотела показать, что не ищу вражды. Но, кажется, мое присутствие здесь по-прежнему слишком… болезненно для леди Элинар.

Мягко. Красиво. Почти безупречно.

Только я уже слышала под этим голосом чужой шов.

— Тогда я объясню сама, — сказала я. — Ваша избранница сегодня с утра распоряжается моими цветами, моими привычками, моим фарфором и моими словами. Мне стало любопытно, кто именно пишет для нее роль.

— Это абсурд, — холодно произнесла Морайя.

— Правда? Тогда пусть леди Эстера скажет, почему держит чашку так, как меня в этом доме передразнивали с шестнадцати лет.

Тишина.

Даже Кайран теперь смотрел не только на меня.

На нее.

Эстера выдержала его взгляд и вдруг сказала:

— Потому что мне так удобно.

— Нет, — ответила я. — Потому что кто-то слишком старательно учил вас, как заменить меня не только в ритуале, но и в мелочах. И этот кто-то знал обо мне слишком много.

Кайран нахмурился.

— О чем ты говоришь?

Я медленно повернулась к нему.

— О том, что ваша красивая новая хозяйка дома говорит моими словами.

— Это уже похоже на истерику, — бросила одна из старших дам.

— Нет, — сказала я, не повышая голоса. — Истерика выглядит иначе. Я сейчас не кричу. Я считаю.

Кайран сделал несколько шагов в комнату. Остановился возле Эстеры.

— Снимите перчатку, — сказал он.

Она побледнела.

— Зачем?

— Снимите.

Только теперь я заметила: тонкая кружевная митенка скрывала половину кисти. Сегодня утром ее не было.

Эстера застыла. Потом очень медленно стянула кружево с правой руки.

На пальце все еще сидело кольцо.

Кожа вокруг него была красной, припухшей, местами почти воспаленной.

По комнате прошел шепот.

Кайран смотрел на ее руку дольше, чем следовало. Потом поднял глаза.

— Почему вы ничего не сказали?

— Потому что это пройдет, — ответила она слишком быстро.

— Вам больно?

— Нет.

Ложь.

Это слышно было даже по одному этому короткому слову.

И тогда случилось то, чего я не ожидала.

Кайран не бросился к ней. Не приказал лекаря. Не стал успокаивать. Он просто перевел взгляд на чашку в ее левой руке, потом на вазу у окна, полную белых горных лилий, потом на меня.

И я увидела, как внутри него, почти физически, шевельнулась какая-то очень неприятная мысль.

Он что-то сопоставил.

Не все. Но достаточно, чтобы перестать быть спокойным.

— Все свободны, — сказал он.

Женщины зашевелились неохотно, но быстро. Конечно. Никто не хотел пропустить зрелище, но еще меньше все хотели оказаться запертыми внутри него. Морайя уходила последней, бросив на меня взгляд, в котором уже не было прежней уверенности. Хорошо. Значит, и она не ожидала, что мелочи начнут так громко трещать.

Когда дверь закрылась, в янтарной гостиной остались только мы трое.

Я. Эстера. Кайран.

И запах белых лилий, который вдруг стал почти невыносимым.

— Откуда вы знаете про галерею? — спросил он у Эстеры.

— Я просто… увидела цветы однажды и подумала, что они хорошо подойдут.

— Вы были в южной галерее всего дважды, — спокойно сказал он. — И оба раза со мной. Цветов там тогда не было.

Эстера сжала губы.

— Значит, мне кто-то сказал.

— Кто?

Она молчала.

Я прислонилась бедром к краю стола и скрестила руки.

— Вот именно это мне и интересно с самого утра.

Кайран даже не посмотрел на меня.

— Кто?

Повторил он уже жестче.

Эстера подняла голову.

И впервые за все время я увидела в ее глазах не мягкую ложь, не светскую игру и не злорадство. Там был страх. Настоящий. Нервный. Загнанный.

— Я не обязана отвечать так, будто меня допрашивают, — сказала она.

— Обязаны, если в этом доме кто-то раздает вам сведения, которых вы не должны были иметь.

— А может, это вы просто наконец заметили, что не все женщины в вашем мире существуют только как тени одной Элинар?

Это был хороший удар. Почти красивый.

Но я уже слышала фальшь глубже слов.

— Тогда скажите мою фразу еще раз, — произнесла я. — Про мелкий женский уют.

Эстера резко повернулась ко мне.

— Вы ведете себя жалко.