Замужем за Горынычем. Второй сезон - Мариэль Сальвия
* * *
Встречу с супругом клиентки назначили на четверг, в агентстве. Джинн прибыл ровно в полдень, и прибыл красиво. Сначала под дверью заклубился сизый дым, потом дым просочился в замочную скважину, собрался посреди приёмной в мерцающий столб, и из столба вышел мужчина. Рослый, широкоплечий, в костюме цвета грозовой тучи и с бородкой, подстриженной так безупречно, что Забава потом божилась, что волоски у него пересчитаны и пронумерованы. Она ведь ведьма и такие вещи, верно подмечает.
– Селим Сирач, – представился мужчина голосом, которым хорошо объявлять о начале циркового представления. – Джинн в шестом поколении. Исполнитель желаний первой категории, лицензия номер триста три дробь-дым. Полагаю, меня здесь ждут.
– Ждут, – подтвердила Анастасия, выходя навстречу. – Хотя обычно наши посетители пользуются всё-таки дверью.
– Дверьми пользуются те, кому нечего предъявить этому миру, – джинн улыбнулся широко и ослепительно. – А у вас тут мило. Скромно, но всё же уютно. Хотите, наколдую вам мебель поприличнее? Даром. Считайте это моим подарком от чистого сердца для хорошего человека.
– Спасибо, но мне очень дорога наша мебель. – Анастасия указала на кресло для посетителей. – Присаживайтесь, господин Сирач. Разговор у нас будет о вашем разводе.
– О разводе, – повторил джинн, усаживаясь. Кресло под ним скрипнуло и, кажется, тут же само устыдилось, своему возрасту и виду. – Знаете, госпожа адвокат, я ведь пришёл сюда исключительно из уважения к процедуре. Потому что сам предмет разговора… – он пошевелил пальцами, и в воздухе завился дымный завиток, –…абсурден. Любимая женщина хочет развестись со мной. Со мной! Вы видите меня? Я исполнил все её желания. Все. Три из трёх. Вы много знаете мужей с таким послужным списком?
– Я знаю мужей с разным послужным списком, – уклончиво ответила Анастасия, раскрывая папку. – Давайте по существу…
Договорить она не успела, потому что за её спиной послышались шаги, и в кабинет вошёл Горан с новым замком в руках и с самым нейтральным выражением лица, которое, как Анастасия знала по опыту, означало, что ни одной из трёх его сущностей происходящее заранее не нравится. Возможно, дело было в том, что дымом джинна пропахла уже вся контора. А возможно, в том, как Селим Сирач, обернувшись, оценил обстановку и хозяйку кабинета одним долгим взглядом бывалого исполнителя чужих желаний.
– Мой муж, – представила Анастасия. – Он также совладелец агентства.
– Горан Горынский, – коротко представился муж, ставя замок на полку с такой аккуратностью, будто это была гиря.
– О! – Джинн оживился. – Тот самый! Наслышан, наслышан. Трёхглавый змей в человеческом обличье, древняя кровь, легенды и всё такое. – Селим слегка понизил голос. – Между нами, коллега, признайтесь, вам тяжело с тремя головами? У меня вот одна, и то жена недовольна.
Глаза Горана мазнули зелёным с золотом, и вперёд, оттеснив сдержанность других содуш, выступил Змей с такой ленивой улыбочкой, от которой у свидетелей противной стороны обычно потели ладони.
– С тремя головами, коллега, у меня прекрасно, – промурлыкал муж. – Всегда есть кому подумать, кому пошутить и кому промолчать. А вот у вас, я гляжу, при одной голове все три функции отданы языку.
– Змей, – сказала Анастасия, не поднимая глаз от бумаг.
– Молчу. Уже молчу.
Селим Сирач хохотнул, ничуть не задетый словами Горынского. Самоуверенность сидела на джинне по фигуре, как хороший костюм.
– Люблю остроумных противников. Итак, госпожа адвокат, изложите, будьте любезны, чего хочет моя дражайшая супруга? Половину подвала? Пусть берёт весь. Возврат желаний? Невозможно технически, регламент запрещает отзыв исполненного. Моральную компенсацию? – Селим развёл руками, и дымок из рукавов очертил в воздухе нечто похожее на весы. – За что? За безупречное исполнение?
– За исполнение желаний без единого вопроса к вашей жене, – сказала Анастасия.
– Простите? – дымные завитки быстро поднялись к потолку.
– Пятнадцать лет назад вы получили три желания. Скажите, господин Сирач, вы хотя бы раз уточнили у жены, что именно она имеет в виду?
– Уточнять желание? – переспросил джинн с интонацией повара, которому предложили спросить у супа, хочет ли тот вариться. – Госпожа Горынская, я исполнитель первой категории. Уточняют, какие-нибудь недоумки стажёры или неотдымленный молодняк. Мастер слышит желание, даже скорее чувствует его всем своим существом и воплощает его в наилучшем виде.
– В наилучшем для кого?
– В наилучшем объективно! Богатство – значит, максимум золота. Красота – значит, эталон для всех. Молодость – значит, навсегда. Я не размениваюсь на полумеры. – Джинн встал, и дым заклубился вокруг него уже не завитками, а плотными кольцами, из которых глянуло на секунду что-то древнее, огненное, донельзя оскорблённое. – И если ваша клиентка полагает…
– Ваша жена.
–…Ваша клиентка полагает, что какой-то суд признает моё исполнение ненадлежащим, то я…
– То вы – что? – спокойно спросила Анастасия, не двигаясь с места.
И тут джинна, как это случается с самоуверенными людьми и нелюдьми, понесло.
– То я готов спорить! – заявил Горынской Селим, выпрямляясь во весь рост, отчего под потолком заколыхалась люстра. – Пари, госпожа адвокат. Официальное, по моим древним обычаям, при свидетелях. Идём в ваш суд, к вашей Макоши. Если суд признаёт, что я исполнил супружеский долг безупречно, то вы признаёте дело беспредметным и приносите мне глубочайшие извинения. Публично, между прочим. Но вы женщина, от того, можно даже не на коленях. Если же… – джинн усмехнулся, показывая, насколько невероятным считает это «если», – если суд решит иначе, я исполню одно ваше желание. Без каких-либо ограничений, без каталога, без регламента. Слово джинна.
Из приёмной в дверной проём просунулись сверху вниз две головы. Ворона и Забавы, обе с одинаково круглыми глазами. Брошь на лацкане Анастасии царапнула холодом. Муж у полки не пошевелился, но воздух рядом с ним ощутимо потяжелел.
«Желание джинна первой категории, – быстро подумала Анастасия. – Без ограничений. Такими вещами не разбрасываются даже сгоряча. Либо он абсолютно уверен в победе… либо ему отчаянно нужно, чтобы кто-то наконец сказал ему, что он не прав…либо…».
– Анастасия Олеговна, – негромко произнёс Горан от полки, он всегда называл её по имени-отчеству при клиентах. Только имя и отчество, но в нём уместилось всё: и «подумай», и «мне это не нравится», и «я рядом».
– Я слышу, – так же негромко ответила она. И повернулась к джинну. – Принимаю, но с одной
