Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс
Это кажется полным бредом, и все же… все же это правда.
В конце концов, когда за окном уже давно сгустились глубокие сумерки, я заставляю себя подняться и спуститься на кухню, чтобы налить стакан воды. Там кто-то вовсю гремит посудой, и я уверена, что это Тук, но, переступив порог, обнаруживаю у плиты Уиллa.
— Ой, извини, — бормочу я, растерянно разведя руки в стороны. — Не хотела тебе мешать.
Уилл бросает на меня быстрый взгляд через плечо и тепло улыбается:
— Ты мне ни капли не мешаешь. — Он поворачивается ко мне всем телом, удерживая в руках небольшую кастрюльку. — Вообще-то, я готовил это специально для тебя.
Я подхожу ближе и заглядываю внутрь. Там весело булькает неоново-желтый соус и барахтается гора макарон.
— Я, конечно, знаю, что у нас по кулинарной части мастер Тук, — говорит Уилл, небрежно перебрасывая кухонное полотенце через плечо. — Но он сейчас помогает Робу перенастраивать какие-то датчики охранной системы. А я тут вспомнил, как ты мимоходом упоминала…
— Что я фанатка магазинных макарон с сыром из коробки, — заканчиваю я за него. Весь тот тяжелый, удушливый ком эмоций, что давил на меня с самого утра, испаряется в мгновение ока, оставляя после себя лишь безграничную, щемящую благодарность. Только представьте: сам мистер Изощренность и Элегантность, Уилл, собственной персоной стоит у плиты, варит грошовые рожки и увлеченно размешивает ложкой порошковый оранжевый сыр… Да от одной этой картины можно было умереть от умиления.
— Ты как раз вовремя, — продолжает он. — Все готово. Ну… мне так кажется, по крайней мере.
— Выглядит потрясающе, — честно соглашаюсь я. Уилл кивает в сторону барной стойки:
— Садись.
Я послушно устраиваюсь на стуле, пока он ставит кастрюлю на подставку и принимается хаотично открывать один шкафчик за другим. До меня быстро доходит, что он понятия не имеет, где у них хранятся глубокие тарелки.
— Второй шкаф слева, — подсказываю я со смешком. — Прямо над кофеваркой.
— Спасибо. — Он достает пиалу, накладывает туда внушительную, явно избыточную порцию макарон и протягивает мне вместе с вилкой — по крайней мере, где лежат столовые приборы, он запомнил. — Подумал, что ты, должно быть, голодная после такого дня.
Я киваю и подцепляю вилкой добрую порцию:
— День выдался… незабываемым, это уж точно.
— Представляю. — Уилл внимательно, не отрываясь, наблюдает за мной, и мне вдруг становится дико неловко от того, с какой жадностью я уплетаю эти макароны прямо у него на глазах.
— Знаешь, вообще-то довольно трудно есть, когда над душой стоят, — бурчу я с набитым ртом.
Уилл тут же выпрямляется и виновато, примирительно кивает:
— Виноват, прошу прощения. Просто очень хотелось убедиться, что это… ну… вообще съедобно.
Я с трудом подавляю смешок. Это выглядит невероятно мило — видеть, как этот взрослый, уверенный в себе мужчина так искренне переживает из-за банального фастфуда.
— Идеально, — выношу я вердикт. — Прямо отчетливо чувствую этот восхитительный химический привкус ароматизаторов.
Уилл облегченно кивает:
— Ну и отлично. Может, тебе добавить чего-нибудь? — Он распахивает дверцу холодильника. — Соус Шрирача? Острый Тобаско с копченым чипотле? Найдется даже манговый чатни…
— Мне и так отлично, — перебиваю я, на этот раз уже искренне рассмеявшись. — Серьезно, они идеальны в своем первозданном виде.
— Ладно. — Уилл прислоняется спиной к столешнице, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись к окну, чтобы не смущать меня своим взглядом.
Я снова тихонько смеюсь, и это чувство зарождающегося веселья действует на меня как целебный бальзам.
— Да ладно тебе, можешь смотреть. Просто… расслабься.
Он тяжело водит желваками:
— Проще сказать, чем сделать, учитывая все обстоятельства.
Тяжелая, мрачная тень утренних открытий снова накрывает меня с головой. Настроение моментально падает.
— Да уж, — я откладываю вилку в сторону и шумно выдыхаю.
Какое-то время мы оба молчим, не решаясь посмотреть друг другу в глаза.
— Ну как можно быть таким дураком?! — внезапно в сердцах вскрикиваю я, с силой хлопая ладонями по столешнице — так, что вилка жалобно звякает о край тарелки. — Ну как ты мог так поступить, пап, твою мать?!
Мой подбородок начинает предательски дрожать. Я намертво зажимаю запястья между коленями, сидя на высоком стуле и изо всех сил стараясь снова не разрыдаться. Уилл мгновенно вскидывает на меня взгляд, полный искренней тревоги, и в два шага оказывается у меня за спиной.
Его широкие ладони ложатся мне на плечи, даря ощутимое тепло. Я устало закрываю глаза.
— Мне так жаль, Мэриан, — его голос звучит непривычно глухо, с хриплыми, надрывными нотками.
— Тебе-то за что извиняться? — едва слышно шепчу я. — Ты здесь совершенно ни при чем.
Проходит несколько долгих, тягучих секунд тишины. Ладони Уилла на моих плечах сжимаются чуть крепче, фиксируя меня.
— И все равно, — негромко произносит он наконец. — Мне искренне жаль.
По моей щеке ползет горячая, влажная дорожка. Черт. Я снова плачу. Проклятие.
Я коротко шмыгаю носом и зло стираю слезу тыльной стороной ладони.
— Как же я все это ненавижу, — выдавливаю я сквозь зубы. — Ненавижу всю эту хрень. Весь этот бесконечный кошмар, ложь, трагедии, потери… — Я прерывисто всхлипываю и разворачиваюсь на стуле, чтобы повернуться к Уиллу лицом: — Скажи, в этом и заключается жизнь? Вот так она и устроена? Сплошное разочарование за разочарованием, без конца и края? — Я виновато мотаю головой: — Прости. Понимаю, глупый вопрос, но…
— Нет, я тебя прекрасно понимаю. — Его пронзительные глаза буквально впиваются в мои, и он осторожно смахивает большим пальцем очередную слезинку с моей щеки. — Ты как хочешь? Чтобы я сказал тебе горькую правду или чтобы я просто попытался утешить тебя и поднять настроение?
Я делаю глубокий, судорожный вдох.
— Правду.
— Ну, тогда лови. Иногда жизнь — действительно сплошное дерьмо. Особенно если ты ведешь такой образ жизни, как… мы. — Лицо Уилла становится пугающе серьезным, взгляд устремлен прямо мне в глаза. — Я не стану тебе врать, Мэриан. Со стороны наше существование может казаться комфортным, веселым и беззаботным, но это далеко не только дерзкие налеты на ювелирные лавки и пьяные заплывы в бассейне. Порой нам приходится принимать чудовищно тяжелые решения. Порой из-за нас страдают и гибнут люди. Та сила, которой мы обладаем… — Он на мгновение запинается и
