Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори
– Мы же сегодня собирались серьезно поговорить, Попс. Забыла? – Так, как сейчас, у Сэма напрягалось лицо только при общении с ней – будто он имел дело с ребенком, который его доводит.
– Правда? – Поппи притворилась дурочкой, хотя прекрасно знала, что обсуждать он хочет важные и пугающие вещи – брак, ребенка, совместное будущее. Сэм словно бы поставил будильник на шестимесячный срок после смерти Маргариты, решил, что для траура этого достаточно. И несколько недель назад выделенное Поппи на горевание время динь! – и закончилось. – А может… как насчет завтра?
– Я завтра в Дублин еду, забыла? Не выйдет. Очень неприятно.
Поппи выпрямилась.
– Извини, милый, – произнесла она ласковым и кротким тоном. – Ничего, если мы поговорим, когда ты вернешься?
Она знала, что надо все это с ним обсудить, и да, совсем недавно Поппи еще стремилась к совместному будущему с Сэмом. У нее в голове словно имелась фотография в рамочке, где они улыбаются. Где они вместе в отпуске, с детьми – одним, двумя, даже тремя. И еще в этом будущем у них была собака. Садик, за которым она ухаживала как могла. Пугающие ипотечные платежи и разговоры о подходящем школьном округе. Обязательные ужины с соседями: тщательно нарезанные овощи, соусы для макания и слишком много средненького вина. Так обычно жили люди, и Поппи тоже хотела так жить. Думала, что хотела, – и все это должно было вот-вот начаться.
– Это у тебя что, карнавальный костюм? – спросил Сэм, глядя на ее брюки.
Поппи знала, что он имел в виду; камнем преткновения в их отношениях была Маргарита. И наоборот – та считала Сэма фальшивым и заурядным. Говорила, что не доверяет ему. А Сэму Маргарита казалась утомительной и подавляющей. И, хотя Сэм никогда не произносил этого вслух, Поппи знала, что он считал ее сестру потаскухой.
– Пойду переоденусь. – Поппи подвигала челюстью, будто жевала жвачку – просто невинно расслабленная женщина. Продолжая жевать, она зашагала по коридору, раскачивая руками. В спальне Поппи надела пижаму, а брюки и боди Маргариты повесила в шкаф. В ванной умылась, смыла с лица сестру.
– Я его люблю, – пробормотала она, будто оправдываясь, пытаясь нащупать в глубине сердца это чувство.
Подрались сестры последний раз именно из-за Сэма.
Они пошли в большой фирменный магазин Nike на Оксфорд-сёркус. В толпе подростков и туристов Маргарита сказала Поппи, что та губит свою жизнь, так безвольно привязываясь к этому мужчине.
– Он слизняк. Тухлый тип. Ты вянешь, и меня это бесит. У него нет чувства юмора. Я в жизни не слышала, чтобы он смеялся.
Поппи гневно развернулась и ушла, но Маргарита двинулась за ней, крича:
– Тебе настолько хочется замуж? Себя не уважаешь!
В пылу она картинно толкнула Поппи на вешалку с легинсами. Поппи споткнулась и упала. А потом, тяжело дыша и чувствуя себя безумно оскорбленной, поднялась на колени, а потом встала на ноги и бросилась на Маргариту. Они подрались всерьез, как взрослые. Как минимум один человек снимал это на айфон. Защищаясь – во всяком случае, так она это оправдывала для себя, – Поппи ударила сестру в лицо и кольцом до крови разодрала ей бровь. Их вывел из магазина шокированный охранник. Сестры поехали домой на метро по линии «Виктория»; Маргарита прижимала ко лбу салфетку. Они не разговаривали, но у Поппи было четкое ощущение, как и всегда, когда ее доводили до драки, что сестра ею гордится.
– Что ты смотришь? – спросила Поппи Сэма, вернувшись в гостиную босая и без лифчика, в севшей после стирки пижаме в шотландскую клетку. Она коснулась дивана пальцем и уставилась на экран телевизора, пытаясь сосредоточиться.
– «Первые свидания». Не то чтобы смотрю, – сказал Сэм. – Я просто ждал тебя. Ты напилась?
Поппи прошла в кухню, направилась к раковине. Взяла с сушилки стакан.
– Нет.
Базилик в горшке на подоконнике увял и побурел.
– Что с тобой такое? – спросил Сэм.
Поппи допила воду.
– Ничего! – жизнерадостно заявила она, снова развернувшись к нему. Сэм сполз ниже по спинке дивана, сложив руки на груди и целиком втянув шею в халат.
– Ты странно себя ведешь.
– Я пила мескаль, может, чуток захмелела. – Поппи снова подошла к дивану, крутанула пируэт, как балерина, потом элегантно откинулась назад с вытянутой рукой. Сэм не поднял головы, так что она пристроилась на подлокотнике дивана и уставилась на экран. Парочка лет пятидесяти с чем-то сидела друг напротив друга за маленьким белым столом в ресторане, полном посетителей. Оба были одеты в стиле рокабилли.
– Они хорошо смотрятся вместе, – сказала Поппи.
– Они ненавидят друг друга, – отозвался Сэм. – Я не только про сегодняшний день, Поппи. Я про все последнее время. Всю эту неделю… нет, ты давно уже молчишь и ходишь как во сне, и это понятно, но теперь ты не отвечаешь на мои сообщения, ведешь себя невероятно замкнуто даже по сравнению с тем, что было раньше, избегаешь меня. И… – Сэм повернулся к ней. – Да, я вижу, что на тебе одежда сестры, и куча макияжа, а на голове… – он поводил руками над головой, – полный бардак.
– Это просто тушь для глаз, Сэм, – ровно сказала Поппи. Она провела руками по волосам раз, потом другой.
– И ты вечно торчишь у нее.
– Я всегда у нее торчала.
– Но ее-то там больше нет, Поппи. Так что… ну не знаю, такое ощущение, что ты шляешься не пойми где. И ты таким тоном со мной говоришь – очень враждебно, и на тебя это не очень похоже.
Прилив радости, возбуждение от сладкого, заимствованное у сестры мужество – все это вытекало из Поппи толчками, как кровь из раны. Когда успела так разболеться голова? Она опустила глаза на руку и покрутила на пальце золотое кольцо сестры в виде змеи.
Даже голышом Маргарита всегда была увешана украшениями. Целый набор цепочек на шее.
