Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори
– Прости, что сделал тебе больно. Проявил эгоизм. Я вообще эгоист. Я это знаю. Я никогда как следует не обдумывал собственное горе и не осознал, насколько оно искажает психику. Но я это сделаю, хочу сделать, уже делаю. Я готов это отпустить и перестать, ну… ныть и жаловаться на судьбу. У меня вообще-то неплохая судьба. Даже отличная. Надеюсь, со временем ты сможешь меня простить за то, что я зациклился на себе и разочаровал тебя. Потому что на самом деле у меня в жизни не хватает только одного: тебя.
В выходные в парке полно было народу. Мимо прошла женщина с котом на поводке. Джейк оглянулся на ребят рядом. Два парня, две девушки. Девушки смотрели на парня в Джейковой кепке, который что-то говорил. Все трое улыбались. Второй парень казался более мрачным и неловким. Он обхватил себя за колени. Когда мимо прошла женщина с котом, неловкий парень сказал: «Кошки – это круто!» Остальные не отреагировали и продолжили разговаривать.
Джейку хотелось повернуться к парню и отреагировать на его слова, чтобы ему стало полегче. Можно было бы сказать: «Точно, круто. Хорошая мысль». Или даже: «Слушай, я знаю, иногда неловко просто произнести вслух хоть что-нибудь, и ты чувствуешь себя полным идиотом. Но поверь мне, дальше будет лучше», или…
– Джейк? – произнесла Поппи.
Джейк лег рядом с ней на живот.
– Да, Поппи?
– Я тебя прощаю, – сказала она тихо.
Джейк закрыл глаза. Он никогда ни от кого не слышал таких слов.
– Я не все понимаю из того, что произошло, – продолжила Поппи. – Кое-что из того, что я сделала, кое-что из того, что сделал ты. Но я тебя полностью прощаю. А ты можешь меня простить?
Джейк нашарил в траве руку Поппи и сжал ее.
– Могу, конечно. Уже простил. – Больше он ничего сказать был не в силах – ему казалось, что трясло не только его всего, но и траву под ним, и небо над ним. Все качалось, и Джейк зажмурился, сжал руку Поппи, а другую руку поднес к лицу – приходя в себя, собирая себя воедино, – пока не почувствовал, что Поппи зашевелилась.
Сквозь ресницы он видел, как она встает на колени и залезает ему на спину. Ложится на него лицом вниз, всем телом вытянувшись вдоль его тела. Ее ноги на его ногах. Ее живот на его спине. Ее руки на его руках. Подбородок она положила ему на плечо. Теперь Джейк ее не видел, потому что ее голова была за его головой, но он всем своим телом ощущал давление всего ее тела. Как будто она упала на него с небес. Джейк представил, как это происходит: Поппи в красном платье летит сквозь тучи, размахивая руками, колотя по воздуху ногами, а потом плюх – и падает в центр его жизни.
– Это странно – что я вот так на тебе лежу? – прошептала Поппи ему на ухо.
– Нет. Нормально. Оставайся вот так навсегда.
Поппи погладила волосы за ухом Джейка.
– Мне просто захотелось на тебя залезть.
– Мне так часто говорят, – сказал Джейк.
– Врушка.
– Сама ты врушка, Поппи Грин.
Сидевшие рядом подростки рассмеялись. Джейк тоже рассмеялся, потом замолчал – и так они лежали в парке, возле невероятно сладко пахнущих азалий, посреди жаркого летнего дня, посреди своей жизни. Они задышали синхронно, и Джейку казалось, что они единый странный монстр с двойным дыханием, невероятно сильный. В конце концов Поппи соскользнула обратно в траву, Джейк обнял ее и притянул к себе. Внимательно посмотрел ей в лицо. Лицо, которое он любил. Когда она его поцеловала, он почувствовал, что наконец нашел себя. И пропал.
Эпилог
Месяц спустя Воскресенье, 17 августа 2025 года
В первую годовщину смерти Маргариты Поппи пошла на кладбище одна. Она огляделась и посмотрела на множество могил вокруг. Множество потерь.
– Как у тебя дела-то? – спросила Поппи. Она легла на бок, опустила голову на согнутый локоть и залюбовалась крошечным цветущим лугом на могиле сестры.
Мать уже рассказала ей, что там теперь цветут их тезки – маргаритки и маки, хоть она их и не сажала.
– Я знала, что они придут, – сказала мать, – эта парочка всегда найдет способ.
Поппи рассказала Маргарите, что ее квартира выставлена на продажу. Что голос отца потихоньку улучшается, прогресс есть. Что они с матерью ходят на уроки сальсы. Рассказала, что Джетта опять беременна. И что сама она обдумывает, не заморозить ли яйцеклетки, и что прошлой ночью ей опять приснилась маленькая девочка, которую почему-то зовут Травинка. Рассказала про Копенгаген, про то, что она едет туда с Джейком на месяц и поможет ему с проектом для датского музея современного искусства.
А потом Поппи позволила тишине наполнить ее разум голосом сестры, ее мыслями.
Сильного дождя не было, Поппи даже капель не видела: влага пришла мерцающей пеленой. Она вдохнула запах могильного камня Маргариты и оплетавших его роз, похожих на встрепанные волосы.
– Ну ладно, я пойду. – Поппи помедлила. – Да, я тоже тебя люблю.
Она сошла с прибрежной тропы и пошла домой по пляжу. Одна семья упрямо продолжала пикник – несмотря на изморось, они ели барбекю из алюминиевого поддона. Их маленькие дети рыли в песке большую яму. Когда Поппи проходила мимо, старший спросил, не хочет ли она залезть к ним. Ему было лет пять или шесть. Длинные черные волосы и лицо будущего сердцееда.
– Нет, спасибо, – покачала головой Поппи.
– Пока!
– Пока.
Поппи свернула к морю; с неба длинной диагональю падал солнечный луч, будто свет прорывался из приоткрывшейся на небесах двери. На поверхности воды под этим лучом было маленькое пятно золота. Поппи скинула босоножки, оставила их на песке и залезла на красные скалы. Ей было грустно. Она была счастлива.
