Мой самый лучший - Елена Мартин

Елена Мартин

Мой самый лучший

Пролог

Повесив клатч на стул, я подхватила бокал с шампанским и вышла на террасу. Хотелось остудить и голову, и пылающие щеки, после того, как я стала невольным свидетелем экстравагантных советов. Вид с террасы был великолепен. Вся красивая парковая зона загорелась огнями и подсветкой.

— Вот ты где! — я обернулась на низкий голос Кирилла.

— Тебя не было, и я вышла подышать свежим воздухом, — его присутствие действовало на меня будоражаще с первых аккордов низкого голоса.

— Замерзнешь, — Кирилл, сняв пиджак, надел мне на плечи и встал рядом, опершись о деревянные перила.

— Спасибо, — я завернула борта пиджака один на другой и втянула запах мужского одеколона.

— А ты не замёрзнешь? — я пробежалась взглядом по фигуре Туманова.

В зале поплыли звуки медленного джаза, и Кирилл, перехватив мой взгляд на танцпол, выставил руку.

— Танцуем?

В середину зала вышла крашеная блондинка, которая бросила через проём на нас с Тухмановым едкий взгляд. Подозреваю, что это одна из дуэта, который обсуждал дресскод появления перед Кириллом.

— Я туда не хочу, — прошептала в ответ.

— А мы и не пойдём, — сильные руки в один миг обвили мою талию.

Я поставила бокал на перила и в ответ обвила шею Кирилла руками.

Тухманов увлёк меня подальше от проёма, в банкетный зал. Полумрак красивой террасы, дурманящий запах мужчины, звёздное небо, на котором рассыпались молчаливые свидетели нашего танца.

Об этом я мечтала всю дорогу, пока мы ехали в ресторан. «Солерн». Не удержавшись, погладила подушечкой указательного пальца его шею. Кирилл прижал меня сильнее, обжигая дыханием с легким хмелем, рождая в голове совершенно сумасбродные мысли. Я представила, как эти ладони, что лежали на моей пояснице, медленно поползли вверх по гладкому тяжелому шелку, и в чашечках моего бюстгальтера налитой груди стало тесно. Как и дыханию, которое стало тяжелым от моих эротических фантазий.

Эти руки я хотела бы почувствовать везде… На своей шее, плавно уходящие в декольте или на разрезе моего платья по фигуре. Я продолжала гладить его шею, слегка касаясь кожи, прижимаясь к его торсу грудью.

Тонкая белая сорочка и чёрное шёлковое платье были лишними.

— Маш, если ты будешь так и дальше делать, я тебя возьму прямо на перилах этой террасы, — голос с хрипотцой отозвался в каждой части моего тела.

— Возьму… На перилах этой террасы… — мысленно повторила.

— Может быть, я хочу этого, Тухманов, — слова дались с трудом.

Кирилл поднял мой подбородок и заглянул в глаза.

— Может быть? — переспросил Кирилл.

Я опустила его ладонь к высокому разрезу на платье. Мужская ладонь прочертила узор по ноге и остановилась на резинке чулок.

— Дальше, Кир, — прошептала, чуть раздвинув ноги.

Дальше было так томительно-сексуально, что я невольно сжала его плечи. Остановившись на промежности, пальцы мужчины, отодвинув тонкую преграду, нырнули внутрь меня.

Я чувствовала, как влага сочилась из лона, а требовательные мужские руки блуждали по чувствительным местам. Закусила губы, чтобы с них не сорвался стон.

— Ма-а- ш… Крышу сносит от тебя… Так не может быть…

— Не может, — повторила с трудом.

Рука Кирилла, что лежит на спине, прижала ближе к себе, а та, что внутри…

Ох… Так сладко я не чувствовала себя никогда.

Переполненная желанием слиться в одном чувственном танце с мужчиной, нежно и требовательно ласкающем меня там…

Сердце лихорадочно застучало под ребрами, когда Тухманов провел языком по губам и протолкнул его внутрь моего рта. Я стараюсь запомнить наш первый поцелуй со вкусом крепкого виски и мяты. Чувственное удовольствие расплавило сознание, и я, прикрыв глаза, ответила на жадный поцелуй Тухманова. Его ласки, как язык, становились всё настойчивее, и я с трудом сдерживаю стоны, которые рвутся изнутри.

Пробивает до дрожи его тяжёлое дыхание и хлюпающие звуки от смазки в руках мужчины.

— Кирилл Андреевич! — мы с Тухмановым не сразу услышали стук шпилек по деревянному полотну террасы. — Там… Вас все ждут. Простите…

Я спряталась за спиной Кирилла, уперевшись головой в его грудь, краем глаза заметив молодую девушку в строгом костюме.

— Я сейчас буду, — бросил через плечо Тухманов.

— Маш…

— Нам нужно вернуться, — закончила за Кирилла.

Я усмехнулась, бросив взгляд на паховую часть брюк, где колом поднятая ткань, наглядно демонстрировала все желания его хозяина. Я и сама с трудом привожу дыхание в норму, стараясь остудить голову и все остальные пылающие места.

Глава 1

Он был лучшим другом, а стал любимым мужчиной… Мы знакомы со школьной скамьи. Друзья, которые поддерживали друг друга в трудную минуту, подтирая сопли после очередного разочарования. Никто не думал, что в один прекрасный день мы окажемся в одной постели… И я посмотрю на него другими глазами. Это точно конец дружеским отношениям, но начало чего-то нового, что, возможно, живет уже долгие годы…

* * *

Дождь… Всегда любила, когда капли дождя барабанят по крыше. Было в этой музыке природы что-то упоительное. От кружки крепкого кофе в моих руках поднимался тонкий дымок. Я сделала глоток и поморщилась. Слишком терпкий и слишком горький… Как эти дни, когда родной человек по капельке уходил в больничной палате на Лермонтовском переулке.

Сухими об бессонной ночи глазами рассматривала, как деревья поникли от напора налитых тяжестью небес. В небольшой дворик дома заехал черный внедорожник и, покружив на небольшом пространстве, припарковался недалеко от нашего подъезда. Нахмурившись, всматривалась в черного красавца, хозяин которого не спешил выходить.

— Боится раскиснуть, — хмыкнула, продолжая рассматривать линии большой машины, которая, казалось, заполнила собой половину небольшого двора.

Дверь открылась, и на асфальт ступил высокий мужчина. Поднял ворот чёрного пальто и оглядел дворик, поднял глаза на окна моей квартиры.

Сердце радостно дернулось, прежде чем в почти незнакомом облике я уловила знакомые черты.

Кирилл…

Совсем изменился. В том мальчишке, с которым мы игрались в этом дворе, ничего не осталось. Скулистое лицо, темные волосы и высокий силуэт. От всей картинки вдруг пробежался нервный трепет.

Как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза к кухонному окну на третьем этаже.

Сердце бухнуло, в голове следом загудело.

— Ты чего? — заметил внутренний голос. — Детские воспоминания самые теплые и самые глубокие, — успокоила сама себя.

Я поставила кружку недопитого кофе на столик у окна и рванула к входной двери. Поступь твердых шагов была слышна всё громче. И сердце, сколько бы я его не просило, даже не собиралось успокаиваться.

Немного