Мой самый лучший - Елена Мартин
— Машка! — громыхнул низкий баритон Кирилла. — Сколько лет, сколько зим? — Тухманов остановился на ступеньках и, наклонив голову на бок, рассматривал меня взглядом синих глаз.
— Много, Кирилл, — голос чуть охрип. — Как жизнь?
— Решил вернуться в родные пенаты, — ответил Тухманов, запустив пятерню в свою шевелюру.
— Ты переезжаешь сюда? — удивилась ответу Кирилла.
— Ну, не сюда, конечно, — Кирилл обвел глазами стены подъезда, выкрашенного в тёмно-зеленый цвет. — Здесь, конечно, остались воспоминания о счастливом детстве, но жить я предпочитаю в более просторном помещении. Ты как? — мужчина поднялся на площадку и остановился в нескольких метрах от меня.
— Плохо, — ответила на выдохе и быстро вытерла слезу, которая скатилась по щеке.
— Что случилось, Маш? — спросил Кирилл, нахмурив брови.
— Всё плохо, Кир. Софья Владимировна… В больнице после операции, которая особо ничем не помогла, — ответила упавшим голосом.
— В чем дело, Маня? — брови Тухманова сдвинулись.
— Сердце… — ответила на выдохе.
— Деньги нужны? — спросил Тухманов, сделав несколько уверенных шагов навстречу.
Деньги были нужны. Я вынесла всё, что было и заняла, где только возможно, но перед Тухмановым сказать об этом спасовала.
Я подняла голову, чтобы разглядеть черты лица Кирилла. Взгляд был тот же. Сталь под черными ресницами. Волосы стали еще темнее и теперь отливали иссиня-черными бликами. За столько лет я только сейчас подумала о том, что Тухманов чертовски привлекателен. Да что уж там говорить. В своем черном пальто до колена, под которым виднелся костюм из дорогого бутика, выглядел недосягаемо. А запах… Тухманов источал целый коктейль будоражащих запахов.
— Проходи, — я сделала шаг назад, приглашая друга своего детства в нашу уютную трехкомнатную квартиру.
Кирилл переступил порог и остановился в прихожей.
— Ничего не изменилось, — оглядевшись, произнес Тухманов.
— На пенсию Софьи Владимировны и на мои пособия мало, что можно изменить, — я как будто извинялась.
Потянула майку вниз, пряча длинные ноги, на которые Тухманов бросил короткий взгляд.
— Кофе? — коротко спросила.
— Пожалуй, — Кирилл по-хозяйски скинул пальто и повесил его на вешалку в прихожей.
Кофе я всегда варила в турке. Так научила любимая «ба». Кофе был слабостью как у Софьи Владимировны, так и у меня. Поэтому, бросив ложку арабского в турку, быстро поставила на огонь.
— Присаживайся, — кивнула на стулья с изогнутыми ножками и бледно-лиловыми сидушками. Это была покупка перед самой новостью о коварном недуге любимой родственницы и мои первые шаги по изменению интерьера нашей скромной хрущевки, которые пока на этом остановились.
— С чего вдруг решил в родные пенаты? Понятно, что огни столицы были куда приятнее тусклых южных фонарей.
— Я переехал три месяца назад. Устал от суеты. Тем более предложили хорошо оплачиваемую работу.
Серые глаза снова опустились на мой совсем неприличный край короткой футболки.
— Ты как? Получила свой диплом дизайнера?
Я с грустной улыбкой кивнула головой. Даже не знаю, как у меня получилось это сделать. Моталась между больницей и универом, так что иногда за весь день только и была на завтрак чашка кофе.
Напиток поднялся и я, быстро отставив турку от огня, плеснула его в белую фарфоровую кружку.
— Прошу, — я поставила чашку перед лицом Кирилла.
Глава 2
Я присела напротив мужчины, украдкой рассматривая его руки. Я всегда знала, что Кирилл будет вот таким, как я сейчас его наблюдаю. Мощный разворот плеч и подкаченная грудь, напирающая на белую сорочку под пиджаком. Легкая небритость придавала брутальности и сняла весь налет дружественности в моем отношении к Тухманову. Чудно, но сейчас я рассматривала Кирилла как экземпляр мужской красоты. К своему изумлению, которое было мне непонятно. От этого калейдоскопа мыслей и чувств давило в груди.
— Ты изменился, — вдруг озвучила свои мысли.
— Ты тоже, Ма-ня-я — имя из далекого и счастливого детства прожгло в душе длинный и огненный след.
Ма-ня…
Так протяжно звучало с уст Софьи Владимировны, и так повторял Кирилл, когда стоял под окнами третьего этажа и звал свою соседку, чтобы было не скучно шагать в школу.
— Наверное, работаешь, как и хотела в крутой дизайнерской фирме? — делая глоток кофе, спросил Кирилл.
— Какая работа, Кир? — глубоко выдохнула. — Я из больницы не вылажу. Такой сотрудник никому не нужен. А я не могу её бросить. Она меня не бросила… — я замолчала и уставилась в окно. — Так… Перебиваюсь небольшими подработками.
— Маша, точно помощь не нужна? — повторил вопрос Тухманов.
— Я всё верю в чудо, — я поставила руку на стол и прислонила к раскрытой ладони голову.
— Маша, не знаю, чем помочь тебе. Знаю эту разъедающую боль, от которой никуда не деться.
Я подняла глаза на красивое лицо Кирилла. Так, в точку подметил Тухманов.
Разъедающая боль…
— Маша, спасибо за кофе, — друг моего детства поднялся из-за стола и поставил кружку в раковину. Открыл вентиль кухонного крана.
— Не нужно, — я забрала из его рук кружку, на мгновение замерев рядом с высокой фигурой Кирилла. Волосы в идеальной прическе, строгий образ, притягательные губы. Полные, очерченные. Волнение пробежалось волной по телу.
— Ты чего, Маш… — внутренний голос изумленно попробовал меня одернуть. — Это же Кир.
Тот самый друг из детства… Но я плохо слушалась в его и продолжала рассматривать черты лица Тухманова.
Я следила за каждым его движением. Кирилл одним движением накинул свое дорогущее пальто и остановился в дверях.
— В какой больнице, Мань? — участливо спросил Кирилл.
— Областная на Покровской.
— Вход свободный?
Я утвердительно кивнула головой.
— Ты хочешь…
— Да — прервал меня Кирилл. — Софья Владимировна — не чужой мне человек.
В горле сдавило, а глазах защипало от нахлынувших эмоций, но я, прочистив горло, добавила: «Я буду завтра утром у неё. Часов в десять. Если сможешь, подходи».
Тухманов вышел, оставив калейдоскоп чувств. Прижавшись к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжелый ход сердца. Столько всего разом… В одно время… Иногда хотелось реветь всю ночь или уткнуться в чье-то плечо, чтобы скрыться от несправедливого мира, который решил, что в этом мире дальше шагать мне совершенно одной.
Я вернулась в комнату и долго мыла чашку под струей горячей воды. Мысли о бабушке перекликались с мыслями о Кирилле Тухманове. На автомате ванная комната и тёплая пижама с
