Подарок для Медведевых - Ая Кучер
Только моя свобода не длится вечность. И даже не минутку. Рустам возвращается на кухню следом за мной.
Его карие глаза сверкают азартом, пока он лениво приваливается к столу. Широкие плечи расслаблены, взгляд наглый, губы изогнуты в самодовольной ухмылке.
— Чё у нас по меню, лапуль? — тянет Рустам, скрестив руки на груди. — Я следить пришёл.
— За готовкой?
— В свою еду ты плюнула. Нельзя так рисковать.
Мужчина откровенно смеётся надо мной, заставляя покраснеть. Ну, ляпнула я случайно!
Если они все мои странности припоминать начнут, то я сгорю со стыда очень быстро.
— А ещё помочь могу, — удивляет Рустам. — Могу пожарить чё-то. А могу и отжарить.
— Давай без последнего, — я бросаю на него испепеляющий взгляд.
— Да я, вообще-то, про мясо. Чё ты сразу такая пошлая?
Я? Я?!
Конечно, в этой компании я самая большая извращенка.
Верю в секс после чувств и не хочу делить постель с этими верзилами. Позор мне.
— Ладно, давай работать, — вздыхаю, заглядываю в холодильник. — Надо решить, что на обед и на вечер.
— На вечер главное бухло, а остальное — приложится, — философски замечает Рустам. — Но ради тебя, лапуль, я помогу. Салаты? Горячее? Или ты хочешь удивить нас?
— Обойдётесь. Я готовлю просто и быстро. А Арман говорил, что вы неприхотливы.
— Да. Нам, в целом, похуй. В детдоме жрали то, что находили. В тюрьме — что выдавали. Так что мы непривередливые.
Я моргаю, переваривая его слова. В детдоме? Я ничего об этом не слышала…
Рустам замечает мой взгляд и цокает языком:
— Только не начинай жалеть, лапуль. Мне нравится, когда ты краснеешь, а не когда смотришь на меня с жалостью.
— Я не… Мне просто интересно, — признаюсь, доставая упаковки со стейками. — Любишь жарить — займись этим. А я салатом. Так вы… Вы росли в детдоме? Поэтому все сводные?
— Мы не росли в детдоме. Чилили там, кто сколько. И по разным раскиданы были. Потом усыновили. Стали братьями. Всё просто.
— О.
Я хлопаю ресницами, не зная, что на это ответить. Хорошо, что нашлась семья, которая взяла их к себе.
И не одного мальчика, а сразу троих!
Но судя по всему, детство у мужчин всё равно было не простым.
Я не скажу, что я из богатой семьи. Мама растила меня одна, денег всегда было впритык.
Но я всё равно помню её вкуснейшие лепёшки из муки и воды, а ещё печеньки с кунжутом. Вкусно очень было.
И сразу теплом накрывает от воспоминаний, радостной улыбкой. Этим домашним уютом.
— Давай сворачивать эту тему, — с нажимом произносит мужчина. — Лучше проедемся по вечеру. Мы ж типа Новый год встречаем. Значит, что-то праздничное. Запечённое мясо с картошкой? Или эти ваши, бабские, рулетики и канапе?
— О, так ты у нас гурман? — усмехаюсь, принимаясь нарезать овощи.
— Типа. Я предлагаю. Мне так-то ровно, что будет. Выбирай сама. Что ты обычно готовишь?
— Ничего. Я же замуж не собираюсь.
— А?
Я пожимаю плечами, не вдаваясь в детали своей жизни. Не рассказывать же ему про маму.
Моя мама считает, что готовка — залог любви. И никто замуж не возьмёт, если я не сумею приготовить ужин из десяти блюд. А не помытая тарелка для моей мамы — самый страшный венец безбрачия.
Мама тянула меня одна. И своим долгом выбрала выдать меня замуж. За какого-то хорошего мальчика, который был бы рядом. В принципе и всё. Я бы готовила, он бы полочки вкручивал.
На этом мамины аргументы заканчивались.
А, был ещё один.
«Дарина, тебе надо замуж! Ещё год — и будешь уже старой!»
Не особо вдохновляет, правда?
Но… Конечно, я хочу замуж. За человека, которого полюблю. Чтобы обнимашки по утрам. И не брезговать пить из одной кружки.
И чтобы ворчал, что я без шапки. И помогал устоять во время гололёда. И чтобы я ему чай готовила. И целовала в небритую щеку. И…
— Рустам!
Вскрикиваю, когда мужчина ко мне прижимается. Его ладонь скользит по моей талии, медленно, но уверенно спускаясь ниже. Я замираю, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Мужчина наклоняется вплотную и касается губами моего плеча. Лёгкое прикосновение, но меня от него бросает в дрожь.
— У тебя кожа мягкая, лапуль, — довольно тянет мужчина. — Интересно, везде такая?
— О, Господи! — я стону от смущения. — Иди мясом займись. Мне… Мне надо порезать лук.
— Если заплачешь — я утешу.
— Я заплачу не от лука, а от твоих комментариев! И вообще… У меня нож в руках.
Демонстративно постукиваю лезвием о досточку. Намекаю, что моё терпение не железное. И я нервная.
И с чудинкой.
Но Рустама это не останавливает. Он прижимается лишь сильнее, укладывает ладони на мой подрагивающий живот.
Заполняет собой всё пространство. Душит древесным парфюмом. Убивает своей близостью.
— Рискнёшь, лапуль? — царапает щетиной мою шею. Я покрываюсь мурашками. — Потому что я тебя уж точно проткну.
— Ты… А… А давай сделку! Я хочу тебе кое-что предложить! Ты точно согласишься.
Если уж я Тимура уговорила не трогать меня, то с Рустамом договориться будет легче.
Он явно захочет три ночи вместо одной.
Правда ведь?
Глава 10
Я делаю глубокий вдох. В груди всё дрожит от напряжения, но я заставляю себя говорить ровно и быстро.
Предлагаю Рустаму такой же вариант, как и его брату. Правда, не уточняю, что три дня в моём графике заняты.
Предположительно!
Рустам лениво облокачивается на стол, не скрывая ухмылки. Тёмные глаза вспыхивают интересом, карие, почти янтарные переливы поблёскивают под светом ламп.
Мужчина не сразу реагирует.
