Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
Конечно, они не виноваты, что так похожи, но зрелище все равно жуткое.
К счастью, Бог миловал меня от второй Клэр.
С тремя подружками разобрались, оставалась последняя. Я собирался быстренько вручить ей конверт и вернуться к друзьям, однако, увидев, на кого показывает Клэр, застыл как вкопанный.
Ничего себе.
Это и есть подруга сестры?
Вот она — Лиззи?
Всегда считал, что у Клэр самые светлые волосы на свете, но у ее подруги они были прямо белые. Практически белоснежные. Кожа бледная, почти прозрачная, как у фарфоровых кукол Клэр. Без единой веснушки.
А ее голубые глаза, смотревшие на меня в упор! Никогда не видел ничего подобного.
Я несколько раз моргнул — убедиться, что мне не мерещится. Подруга Клэр совершенно не походила на других девочек в автобусе.
Она чем-то напоминала привидение.
Или ангела.
Такая необычная.
Особенная.
Перехватив мой взгляд, девочка не отвернулась, а, наоборот, продолжила смотреть на меня в упор.
Каким-то чудом — сам не знаю каким — мне удалось набраться смелости и подойти к ней.
— Лиззи?
Если Клэр показала не на ту подружку, я опозорюсь по полной программе.
Пожалуйста, пусть это будет она.
Девочка кивнула, убрала рюкзак с сиденья, и я буквально плюхнулся рядом с ней, что странно — меня никогда не тянуло сидеть с девчонками. Однако мне хотелось сесть с Лиззи.
И смотреть на нее.
Ее длинные прямые волосы не были, как у других девочек, завязаны нарядными ленточками, а просто заправлены за уши. Еще она единственная носила не колготки, а белые гольфы и черное — не розовое или разноцветное — пальто. Коленки у нее были исцарапаны ежевикой. Лиззи во всем не походила на других, но по-настоящему меня поразили ее глаза — светлые, словно бледно-голубые сосульки, пронзенные серыми зигзагами молний.
Я представился, и у нас завязался разговор, однако слова доходили до меня как сквозь вату. Все звуки заглушал бешеный стук моего сердца, а мысли занимал образ девочки передо мной. Потому что это была самая красивая девочка на свете. «И самая странная», — промелькнуло в голове, когда она наклонилась и понюхала мою шею. Однако я не отпрянул — и не смутился, не растерялся, услышав от нее комплимент. Наоборот, мне стало приятно. Потому что я хотел, чтобы она мной восхищалась.
Так же, как я восхищался ей.
Когда я вручил Лиззи конверт и она согласилась прийти, в животе у меня что-то перевернулось, как блинчик на сковородке. Дыхание перехватило, хоть я и старался не подавать виду. От ее улыбки бросало в жар, по телу бегали мурашки. Не помню, как вернулся к друзьям, но шатало меня, как после американских горок. Перед глазами все плыло, ноги были ватные.
Ребята подкалывали меня, но я пропускал шуточки мимо ушей.
Вместо смущения я чувствовал восторг.
Им не понять.
Не на их день рождения придет самая странная девочка во всем Баллилагине.
Наши взгляды снова встретились, и я улыбнулся.
Или самая красивая.
Он пахнет мылом и клубникой
31 октября 1994 года
Лиззи
Меня буквально распирало от счастья — того и гляди, разорвусь на сто миллионов кусочков. Хеллоуина я ждала еще с пятницы, и вот наконец он наступил! Внутри все бурлило от предвкушения, и мне стоило огромных трудов усидеть на месте.
— Ты прямо как живая кукла, — сообщила Кива, колдуя над моей праздничной прической.
— У меня волосы длиннее и длиннее, — заметила я, разглядывая наши отражения в зеркале туалетного столика.
— Угу. — Сестра перекинула через плечо светлую, по пояс, косу. — Почти как мои.
— Почти.
— Когда за тобой приедет мама Клэр?
— В половине третьего. — По телу прокатилась приятная дрожь. — А сколько времени?
— Почти два. Кстати, приглашение брать совсем не обязательно.
— Знаю. Просто... оно мне нравится. — Не выпуская из рук конверт, я, наверное, в сотый раз прочла: — Лиззи, ты...
— Приглашена.
— Я умею читать, Кива, — буркнула я и затараторила: — На мой седьмой день рождения...
— В два часа тридцать первого октября.
— Эй. — Я возмущенно закрыла текст ладошкой от сестры. — Говорю же: я умею читать. — Фыркнув, я снова уткнулась в приглашение и медленно, чтобы не ошибиться, закончила: — От Хрю. От Х... рю...
Кива хихикнула.
— Имя трудно читается! — сощурилась я.
— Да-да. — Сестра закусила губу, чтобы не расхохотаться. — Правильно «Хью». Не «Хрю».
— Знаю. — Мои пальцы скользили по рукописным строчкам. — Хью. Красивое имя. — Мое лицо озарилось улыбкой. — А еще у него красивый почерк. Очень аккуратный.
— Да, очень, — согласилась Кива, заглянув мне через плечо.
— У меня, кстати, тоже. Но у него аккуратнее.
— Тебе всего шесть, а ему семь.
— Мне исполнится семь в июне.
— Это не соревнование, Лиззи.
— Он пишет слитно. — Я сунула приглашение сестре под нос. — Посмотри, какая красивая буква «ю». В жизни не видела «ю» лучше. — Я поймала ее взгляд в отражении. — Научи меня так же!
— Господи, Лиз, остынь. — Кива отложила расческу, достала из ящика духи и брызнула мне на волосы. — Не обязательно учиться всему и сразу. Отключи рассудок и наслаждайся детством.
— Я не могу отключить рассудок. Он все время со мной говорит.
— Нет. — Сестра поправила мне прическу и посмотрела строго. — Мы не произносим такое.
Я прикусила язык и закивала.
Потому что хорошо знала этот взгляд.
Так смотрел на меня папа.
Надо закрыть рот и не болтать лишнего.
— Видишь, как хорошо мы ладим, когда ты не чудишь? — Кива одернула мой наряд. — Клянусь, это лучший год с момента твоего рождения, — улыбнулась она. — На новых препаратах ты стала совсем другим человеком.
— На прошлой неделе меня ругали в школе, — напомнила я. — Укусила одноклассника.
— Ладно, один раз не в счет, — хихикнула сестра. — В остальном тебя как будто подменили.
Я горделиво улыбнулась.
Люблю, когда Кива мной довольна.
Вот бы все и всегда были мной довольны.
— Мне не нравится новый доктор, — поморщилась я, вспомнив тетеньку с ярко-розовой помадой. — Она постоянно задает вопросы.
— Если не
