Мой самый лучший - Елена Мартин
Переоделась в любимые спортивные штаны и широкую флюсовую рубаху. В ванной комнате прошлась влажным диском по утреннему макияжу.
— Такая красота оказалась никому не нужна, — попыталась себя подбодрить. Но тревога, которая засела в душе, точила безжалостно.
Я открыла холодильник и поморщилась. В емкости остатки рататуя, которые я завтра отнесу в больницу. Я достала турку и кофе, который тоже заканчивается, и поставила на огонь. К кофе порезала немного сыра и плюхнулась на кухонный стул.
От стука в дверь вздрогнула. Беликов? Кого принесло на ночь глядя? Как только Софья Владимировна съехала, визиты соседок прекратились. Все новости о моей бабуле я рассказывала во дворе или подъезде дома.
Я осторожно подошла к двери и выглянула в глазок.
Темный силуэт в подъезде сердце узнало раньше разума, бухнув от нахлынувшего чувства.
Тухманов…
В своем дорогом и строгом одеянии. Идеальный с головы до ног. Мой мужчина…
Всё перевернулось с ног на голову.
Что я для него, я пока гадала. Хороший и удобный секс? Есть там в внутри чувства? Хотя бы симпатия. Не к подруге, не товарищу, с которым можно поделиться чем-то сокровенным.
Я повернула ключ в замочной скважине и отворила дверь нараспашку.
— Маня, что с телефоном? — с порога начал Тухманов, с претензиями.
Я киваю головой, приглашая пройти внутрь.
— Привет, — отвечаю, пожимая плечами.
— Я набираю тебе больше часа, — продолжил Кирилл, по-хозяйски расстёгивая пальто и ставя на тумбу прихожей крафтовый пакет, от которого расплывается запах печённого мяса.
— Наверное, села батарея, — я несмело кладу руки на его грудь и млею, когда Тухманов подтягивает меня ближе к себе.
Губы, о которых я мечтала весь день, взяли в плен тут же. Так вкусно и нежно, что я вся тут же обмякла. Протолкнув язык внутрь, Кирилл ладонью нырнул в водопад моих волос.
Я обвила руками талию Кирилла. Даже под тяжелой тканью я чувствую сильное упругое тело, от которого голову кружит, как на карусели.
Флюсовая рубаха пала первой. За ней следом тонкий топ на бретелях, оставив меня обнажённой по пояс. Соски тут же затвердели от прикосновений к тёплой ладони и костюмной ткани.
— Кир, я по тебе соскучилась… — шепчу сквозь поцелуй, прижимая его к себе.
Я стянула с Тухманова пиджак и пробежалась ладонями по пуговицам рубашки. Подушечками пальцев дотронулась до желанного тела. От запаха его кожи и сексуальной энергетики тянуло по низу живота. Зажмурившись, подставила шею под горячие поцелуи Кирилла.
Дыхание стало рванным, а мурашки пробежались по позвоночнику.
— Маня… — Кир подхватил под ягодицы. — Расположение комнат не поменялось? — с усмешкой и хрипотцой спросил Тухманов.
— Ничуть, — шепнула ему на ушко.
Глава 23
Отставшую часть гардероба Кирилл снёс за секунды и накрыл тяжёлым телом. Я обняла ногой его талию, пробегаясь ладошками по горячему и упругому телу. Лоно в ожидании сжималось в сладостных спазмах.
Я чувствовала на себе его сильные руки. Горячие… мощные… Прикусила губу, отдаваясь на волю чувств и уверенных движений Тухманова.
Горячие губы оставляли такие же огненные следы на коже, и я тихонько и сдавленно вскрикнула, когда Кирилл протолкнул внутрь меня указательный палец. Выгнулась под натиском обжигающих ласк мужской ладони. Между ног становится настолько мокро, что каждое движение сопровождается хлюпающим звуком.
— Кир, пожалуйста… — прижимаю тело ладонями, сжимая пальцами рук.
Ласки становятся пыткой, потому что внутри пылает такой пожар, что, кажется, я сгорю.
— Пожалуйста, что? — низкий голос у моего уха, и от его бархатных ноток дрожь прокатывается по телу.
— Хочу тебя, Кир…. Чувствовать внутри хочу…
Мужчина перекатывается на спину, увлекая меня за собой, и я оказываюсь сверху в позе наездницы с широко разведёнными ногами.
Оу… Такого опыта у меня совершенно не имелось.
Мужская ладонь прочертила витиеватый рисунок от живота до груди и сжимает грудь, играет с соском. Я приподнимаю бёдра и насаживаюсь на твёрдый член, упираясь руками в его грудь.
Откидываю голову назад, отдаваясь чувству заполненности, когда изнывающее лоно, наконец, получило желаемое.
Тяжёлый выдох Тухманова разорвал сознание и раскрасил новыми красками. Порочными… Полными вожделения к мужчине, следящему за каждым моим движением из-под опущенных ресниц горящими голубыми глазами. Я приподнимаю бёдра и снова опускаюсь на жёсткий стержень, сжимая стеночками большой мужской орган Тухманова. Глубоко и плотно. Никогда не думала, что такой большой член поместится во мне. Не сдерживаю стона, когда его ладони ложатся на мои бёдра и притягивают ближе, делая наше слияние ещё более тесным.
Я начинаю двигаться. Тухманов не убирает ладони с моих бёдер, помогая мне насаживаться сильнее и загоняя член поглубже. Мои сдавленные стоны перекликаются низкими гортанными Кирилла. Убыстрю темп, слушая, как сталкивается обнажённая плоть.
Никогда не чувствовала себя на такой запредельной грани чувственности. Словно каждое движение и прикосновение пробивает насквозь. Словно сейчас не осталось ничего, кроме него… А наши стоны — сладкая музыка.
Как только сладостные судороги скрутили влагалище, Кирилл скомандовал хриплым голосом: «Выгнись!»
Я откидываю голову назад, продолжая поступательные движения, от которых каждый раз новая волна оргазма разливается от влагалища и расплывается по всему телу.
Боже… Как же сладко… Я опускаюсь на его грудь ещё чувствуя, как по телу пробегает дрожь.
Тухманов поворачивает меня на живот и ставит на колени. Резко нанизывает на свой член, продолжая наращивать темп. Я упираюсь ладонями в матрац, стараюсь двигаться навстречу. С гортанным звуком мужчина вышел из меня и, вжавшись членом в ложбинку между ягодиц, изливается горячей спермой на мои бедра.
Охх… Волна оргазма снова накрыла, раздирая на надрывные и протяжные стоны.
Столько наполненности и опустошённости, собранной воедино, я не чувствовала никогда. Тухманов упал рядом на спину, я разлеглась на кровати звездой, уткнувшись лицом в матрац, прислушиваюсь к каждому тяжелому вздоху Тухманова.
Я повернула голову и рассматривала черты лица Кирилла. Знакомые за столько лет, и всё равно что-то открываю новое. Вот эти полные губы, оказалось, могут быть такими чувственными. А глаза… укрывали своей синевой и способны растопить до состояния густого растёкшегося киселя. И принадлежать ему оказалось настолько вкусно и сладко… От мысли, что он исчезнет из моей жизни, стало невыносимо тяжело.
— Кир… — произнесла одними губами. — Волшебно…
Тухманов откинул пряди волос, которые упали мне на лицо, и провёл указательным пальцем по подбородку, прочертил подушечкой пальца по нижней губе. Я поймала его губами.
— Угу. Маня, ты такая сладкая… — пробормотал Тухманов.
Я поднялась с кровати и босыми ногами зашлёпала в ванную комнату, с удовольствием ловлю
