Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова
— У вас на этой улице уже один полковник женился и один капитан — благодаря вашим новостям, — заметила мама. — Теперь еще и адмирала как-то занесло. Кого вы там присматриваете теперь? Кто жертва?
— Никого я не присматриваю, — баба Клава поправила платок с достоинством оскорбленной невинности. — Просто думаю, что Зинаиде Петровне, что через два дома, уже шестьдесят два, и она одна с тех пор, как муж помер. А адмирал, говорят, человек серьезный, хозяйственный. Вот и подумала, может, как-нибудь забор там подровнять понадобится, а у Зинаиды как раз доски лежат с прошлого года.
Иван Миронович и Дмитрий переглянулись, на их лицах читалось отчетливо: «Боже, помоги тому адмиралу».
— Клавдия Петровна, — сказал Дмитрий серьезно, — вы понимаете, что это уже система?
— Это называется забота о людях, — отрезала баба Клава. — Вот вы, например, без меня бы до сих пор через забор переругивались.
Спорить с этим было решительно нечем.
* * *Вечером, когда гости разошлись, а Антон уже спал у загона с чувством выполненного долга перед обществом дважды за год, мы с Дмитрием сидели на крыльце дома, того самого, где все началось с заколоченной доски и слова «гражданочка».
Он обнимал меня за плечи. Я прижималась к нему, глядя на пруд, в котором отражалась почти полная луна.
— Помнишь, мама рассказывала, как твой отец называл ее гражданочкой? — спросила я.
— Ага, а она его пенсионером. Но меня ты сразу называла капитаном.
— Точно, — я улыбнулась. — Хотя у тебя в тот момент в поезде вид был не капитанский, а скорее как у человека, у которого украли законное место.
— Ты сидела на моем месте.
— Я компенсировала это полностью, выйдя за тебя замуж.
— Несоразмерная компенсация, — заметил Дима, но в голосе была та самая теплота, которая делала любую его сухую фразу ласковой.
Мы помолчали. Где-то у пруда квакнула лягушка, осень уже подбиралась к холодам, но вечер был еще мягким, теплым, прощальным.
— Знаешь, — сказала я, — а ведь это я тебя поцеловала первая. В бане.
— Я помню каждую деталь.
— А я хотела сделать вид, что мне все равно.
— Получилось плохо.
— Получилось ужасно, — согласилась я и засмеялась.
Он повернул мое лицо к себе и медленно, спокойно поцеловал, без той страсти первых недель, но с чем-то более глубоким, что приходит, когда уже не нужно ничего доказывать.
— Сдавайся, капитан. Это любовь, — прошептала ему в губы.
— Это любовь, и я уже сдался, — ответил он. — Насовсем.
А где-то на соседней улице, в новом доме у маленького пруда адмирал в отставке распаковывал коробки и совершенно не подозревал, что баба Клава уже выбрала ему пару, заготовила историю знакомства и, вполне вероятно, уже планировала, в каком месяце лучше всего устраивать третью свадьбу в Комарово.
