Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова
Потом звук остановился прямо у нашей калитки. Потом хлопнула дверца. Потом раздался молодой, знакомый голос, с интонацией человека, который проехал несколько часов и очень доволен собой:
— Ника! Эй, Ника, это я! Малышка, я приехал к тебе, как только смог!
Я медленно отстранилась от Дмитрия, повернула голову. У калитки стоял Костик.
Костя Орехов, мой уже бывший парень. Улыбка как реклама, рука на крыше его красной машины, которую он купил в прошлом году и очень гордился. На заднем сиденье был виден большой, яркий букет, явно купленный по дороге на заправке, но с претензией.
Он увидел меня. Улыбнулся шире. Потом увидел Дмитрия. Улыбка стала чуть уже.
О нет. О господи, нет.
Дмитрий стоял рядом со мной спокойный, прямой, оценивал обстановку. Он смотрел на Костика без агрессии и без приветствия, просто смотрел, как смотрят на переменную, которую нужно классифицировать.
— Ника, — сказал Костик, голос немного потерял уверенность, — я приехал поговорить.
— Я тебя заблокировала. Мог не приезжать.
— Я знаю. Именно поэтому и приехал, — он взял букет с заднего сиденья и шагнул к калитке. — Можно войти?
Антон встал между Костиком и калиткой и посмотрел на гостя с таким выражением, что тот остановился.
— Это гусь? — спросил Костик.
— Это Антон.
— Он кусается?
— Когда считает нужным, — ответил Дмитрий.
Костик посмотрел на Диму. Потом на меня. Потом снова на Дмитрия, на его рост, на закатанные рукава, на то, как он стоит рядом со мной, и он здесь явно не гость.
Букет в руках Костика как-то сразу стал выглядеть меньше.
— Кто это? — спросил он.
— Сосед.
— Просто сосед?
Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Диму. Он смотрел на Костика с абсолютным спокойствием человека, у которого ответ на этот вопрос уже есть, и менять его он не намерен.
— Нет, — сказал он. — Не просто.
Глава 19 «Не просто»
Дмитрий
Костик не уехал.
Он стоял у калитки с букето м, который на глазах терял презентабельность, и смотрел на меня тем взглядом, каким смотрят люди, привыкшие, что обстоятельства подстраиваются под них, а не наоборот.
— Окей, — сказал он, медленно опуская букет. — Окей, я понял. Сосед, — он усмехнулся, и в усмешке была попытка вернуть себе контроль над ситуацией. — Ника, серьезно? Полгода я к тебе ездил с цветами, терпел твои закидоны, а ты тут за три недели нашла себе… — он окинул меня взглядом сверху вниз, — вояку на лето? Очень оригинально. Прямо роман для домохозяек.
Это была попытка задеть сразу обоих. Эффективная попытка, я видел, как Вероника напряглась.
Я не повысил голос. Это не моя манера, и в данной ситуации повышенный тон только дал бы ему то, чего он добивался — повод почувствовать себя жертвой агрессивного соперника.
— Вы закончили? — спросил ровно.
— А ты вообще кто такой, чтобы спрашивать?
— Человек, который стоит рядом с Вероникой, потому что она этого хочет, — сделал паузу. — В отличие от вас, насколько я понимаю ситуацию.
Костик открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов достаточно быстро. Это меня не удивило. Люди, привыкшие выигрывать спор громкостью, обычно теряются, когда громкость не работает.
— Ника, — он снова повернулся к ней, — пожалуйста. Пять минут. Без него.
— Нет, — сказала Вероника.
— Ника.
— Костя, ты опоздал на пять минут и на одну важную жизнь.
Это было сказано так точно и так спокойно, что я почувствовал почти гордость — нелепое, неуместное в данный момент чувство, но абсолютно искреннее.
Костик стоял, не зная, что делать с этим ответом. Букет в его руке окончательно поник, как будто разделял общее настроение момента.
Тут вышел Антон.
Шел он деловито, целенаправленно и важно. Подошел к Костику почти вплотную, наклонил голову, оценил обстановку и цапнул его за штанину джинсов.
— Ай! — Костик отскочил, чуть не выронив букет. — Это что за… Да он меня укусил! Тварь!
— Это Антон, — сказала Вероника без малейшего сочувствия. — Он не любит, когда повышают на меня голос.
— Я не повышал!
Антон коротко, выразительно зашипел, явно не соглашаясь с этой оценкой.
— Костя, — сказала Вероника, — уезжай. Серьезно. Тут уже даже гусь не на твоей стороне.
Костик посмотрел на гуся. На Веронику. На меня. Понял, что битва проиграна по всем фронтам, включая орнитологический.
— Ладно, — сказал, отступая к машине. — Но потом не пиши мне, что скучаешь.
— Я и не собиралась, — ответила Вероника.
Он сел в машину, хлопнул дверцей сильнее, чем требовалось, и уехал слишком быстро для деревенской дороги, подняв облако пыли, которое осело на букет, оставленный им же у калитки.
Мы стояли молча несколько секунд. Антон обнюхал брошенный букет, оценил его кулинарную перспективность и принялся методично объедать листья.
Вероника нервно засмеялась первой, потом все громче, пока смех не перешел в нечто среднее между хохотом и облегченным выдохом.
— Боже, — сказала она, вытирая глаза. — Это было… это было нечто.
— Антон проявил инициативу, — заметил я.
— Антон герой. Я ему дам сегодня двойную порцию.
Мы зашли во двор, сели на крыльцо. Пыль от машины Костика еще висела над дорогой. Я смотрел на Веронику, на то, как она успокаивалась, как смех постепенно стихал, переходя во что-то более тихое.
Сейчас. Сейчас нужно сказать то, что я откладывал последние дни, потому что откладывать дальше — это уже не осторожность, а трусость, а трусость мне несвойственна ни в одной из областей жизни, кроме этой.
— Вероника.
— Что?
— Я не хочу, чтобы это осталось просто летом.
Она замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду именно это. Не отпускной роман. Не три недели в деревне, которые закончатся и забудутся, — я смотрел на нее прямо, потому что не умею
