Против течения - Наталия Романова
Нет. Не враг.
Захар им всем враг! Напридумывал чёрт-те что и упивается самопожертвованием тупым!
В Сибирь, так в Сибирь, – решил тогда Захар. Никакой разницы, где за нянек платить. Денег он жене оставил порядком, на трёх детей хватило бы с избытком.
Через время выяснилось, что деньги Света просадила в неизвестном направлении, а Лёшку, требующего внимания и средств, отдала под опеку государства, заявив, что содержать собственного сына не в состоянии. После и вовсе пошла на добровольное лишение родительских прав. С судом, органами опеки и прочими формальностями.
Так маленький Лёшка оказался в доме малютки, с отказавшейся от него матерью и отцом, отбывающим наказание в местах лишения… по собственной, мать его, инициативе.
Сразу же примчались родители, лёка, которая в былые времена Лёшку видела в разы чаще, чем бабушка с дедушкой – к мальцу прилагалась ненавистная невестка, а глядеть на неё было невозможно.
Долгих разбирательств не случилось. Лёшку забрала лёка по обоюдному желанию. Абакумов-старший поспособствовал такому решению. Не то, чтобы дед с бабкой не любили внука, не хотели его воспитывать, но Ольга – давняя подруга, лучше подходила на роль временного опекуна. И сам Захар настаивал на кандидатуре крёстной – женщине глубоко и искренне верующей, что и оказалось решающим фактором.
Захар вскоре вышел. Покружил по округе, оказавшейся к тому же малой родиной его отца. Поговорил с местными, единоверцами, настоятелем, который не отказался от нового прихожанина с сомнительной историей, чередой грехов и ошибок за плечами, и остался.
Среди своих.
Изо всех сил старался жить по совести, по слову божию, по традициям, думать о спасении души, только бесы, сидящие глубоко в этой самой душе, не позволяли.
Вынуждали раз за раз падать в пучину греха…
Да и не бесы это, а похоть, которую ни побороть, ни осилить Захар не мог, как ни старался.
Права лёка, во всём права. Жениться ему надобно, жить в браке, а не блудить бесконечно.
Формально – это не блуд, развода им не дали, по совести же – самое настоящее непотребство. Распущенность душевная и слабость телесная.
И так паршиво от понимания, так тошно, что хоть волком вой, хоть на стены лезь.
Сегодня ночь отстоит в молитвах, поклоны земные бить будет. Поможет ли?..
Развод получить надо.
И жену ему где искать?..
Не Василису же Гучкову брать, право слово. Она дитё совсем, соплячка. Воспитана в традиция их течения, правилам согласия строго следует, но возраста это не добавляет. Да и не нравится она ему как женщина. Тьфу, ты!
«Женщина», – усмехнулся про себя Захар. Ещё Виталию Генриховну вспомни и женщиной назови.
Виту он не видел с той самой ночи, когда откачивал её пьяную, и почти ничего о ней не слышал.
Один раз вскользь упомянул Митрофан, выражая недовольство вынужденным визитом учительницы. Не принято у них через порог дома чужаков пускать, здесь пришлось.
Один раз Роман отпросился на час раньше, нужно было племянницу помочь отвезти на вокзал. Отправилась за оставшимися на прежнем месте жительства вещами.
Тогда Захара передёрнуло, выходит, остаётся Вита в Кандалах… вот же задница!
Разок Маргарита Павловна упомянула молодого специалиста, сказав, что именно ей выпала честь пройти сплав с детьми. Другие учителя будут, родителей много, но и эта… «женщина» тоже.
Лиза ещё со своей песней про учительницу, к которой стоит присмотреться и жениться после Успенского поста, как раз осень.
Чего ждать?
Кандидатура идеальная. Молодая, фертильный возраст долго будет длиться. Из нормальной семьи. Чем дядька её плох? Дети у Шульцевых все здоровые. Что ещё надо-то?
Главное, нравится она Захару, нечего от правды голову в песок прятать. Захар старообрядец, а не страус.
Идеальная. Была у него уже одна такая «идеальная».
Без роду, без племени, без веры в сердце, без понимания, что есть семья и ответственность…
Откуда у девочки, выросшей в детском доме, подобные понятия возьмутся?
Вита, несомненно, молодец. Получила образование, барахтается в жизни, старается, но видно ведь – неприкаянная, неприспособленная какая-то. Что она Лёшке дать сможет?
Ему мать нужна, а не… сестра, которую учить и учить. Захару же жена не только для укрощения телесных нужд, но и для жизни, а не это… эта… Виталия, господи прости, Генриховна.
Она же тарелку супа себе приготовить не в состоянии, в холодильник заглянуть страшно. Пыль по подоконникам лежит, и хозяйка дома лежит.
Про отношение к религии, махровую безграмотность в этом отношении, незнание истории собственной же страны лучше не вспоминать.
Лёка про Акулину Кушнарёву говорила, вроде постарше она, после развода. Или, правда, дочь Людмилы Гучковой взять?
Любая кандидатура лучше, чем Вита.
И не страус он, прячущий голову, а думающий этой самой головой человек. Один раз уже повёлся на «нравится», до сих пор не отмыться, не отклеиться.
Вторая Света ему не нужна ни в коем случае, лучше уж к Тоне захаживать, как та намекает при каждом удобном случае, чем вляпаться в такую же субстанцию, как жена. Бывшая или настоящая – неважно.
Во рту пересохло от мыслей пакостных, ощущения дерьмового, воспоминаний гадостных. Нагнулся взять бутылку воды, наткнулся на пустоту. Точно, он машину Лизе гонит, ни воды, ничего не захватил.
Пришлось свернуть в райцентр, круг небольшой, но явно лишний, раньше позднего вечера дома не окажется.
Припарковался, пошёл к ближайшему ларьку, торгующему едой. Есть хотелось неимоверно, запах блинов сворачивал шею, но Захар прошёл мимо, хватит с него прегрешений на сегодня. То, что случилось, не отмолить, необходимо хотя бы от малой скверны воздержаться, не есть с чужого стола.
Повернул голову, купив лишь воды, уставился на парочку, стоящую на тротуаре с покосившимся бордюром, недалеко от выхода из здания вокзала. Знакомый ему Филипп, механик его, работающий под началом Романа, и Виталия Генриховна.
Филипп сосредоточено смотрел в телефон, тряс его, будто градусник ртутный одной рукой, второй приобнимал Виту, которая в нетерпении заглядывала в тот же телефон.
Шортики выше середины бедра, оверсайз футболка, почти доходящая до края шорт, спортивные босоножки, волосы тёмные распущены, по плечам стекают тяжёлой волной.
Ничего особенного, обычная современная девушка, таких полным-полно по улицам ходит.
Мужским взглядом видно, что фигурка на зависть и личико премилое, только на то она и молодость, чтоб и личико, и фигурка…
Сегодня у Захара такая женщина была, пяток таких Вит затмит, а он стоит и пялится на учительницу собственного сына, глаз отвести не в силах.
Бесовщина! У-ф-ф-ф!
Приди и ныне, помоги немощи нашей, и как ты некогда запретил…
–
