Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами
«Вероятность отцовства — 99,9 %»
Он замер, не отрывая взгляда от этих цифр. Буквы сначала расплывались перед глазами, потом вдруг стали чёткими, обжигающими. 99,9 %. Это твердая абсолютная уверенность. Его дочь. Саша — его дочь.
Руки перестали дрожать, но внутри всё перевернулось. В голове закружились образы: Саша, которая смеётся, бежит к нему, зовёт «папа», их совместные прогулки, праздники, разговоры… Он пропустил первые пять лет её жизни — пять бесценных лет. Но теперь… теперь разве у него есть шанс.
Глеб глубоко вдохнул, сложил документ, убрал его во внутренний карман пиджака — туда же, где лежал тот самый лист с четырьмя словами. Затем завёл двигатель и посмотрел в зеркало заднего вида.
«Теперь нужно действовать, — твёрдо решил он. — Сначала — поговорить с Лизой. Честно, без обвинений. Потом — познакомиться с Сашей. По-настоящему. Шаг за шагом».
Он тронулся с места, направляясь в сторону офиса, но вдруг передумал и повернул в противоположную сторону — туда, где жила Лиза с дочерью. Он больше не хотел ждать.
Глава 22
Вот и все
— Глеб… — тихо проговорила Лиза Суворова, открывая ему дверь. — Что ты тут делаешь?
Девушка очень удивилась — уж кого-кого, а его она здесь точно не ожидала увидеть. В глазах мелькнуло замешательство, пальцы невольно вцепились в дверную ручку.
Миллер стоял на крыльце, не зная, что сказать, и просто смотрел прямо ей в глаза. Он шумно выдохнул, а затем глухо спросил:
— Почему?
— Что… почему? — Лиза слегка испугалась, и Миллер это заметил. Её голос дрогнул, а взгляд заметался по сторонам.
Он шагнул к ней навстречу, когда девушка попыталась закрыть перед ним дверь, но аккуратно взялся за ручку и медленно потянул на себя, не оставляя Суворовой шанса спрятаться внутри.
Лиза попятилась, продолжая всё так же внимательно на него смотреть. Она ждала, что сейчас он выкинет какую-нибудь шутку, скажет, что это дурацкий розыгрыш, но мужчина продолжал молчать, тихо надвигаясь.
Эта молчаливая борьба продолжалась несколько секунд, пока они не оказались в просторном холле. Лиза остановилась и, немного успокоившись, спросила:
— Зачем ты тут? Зачем пришёл? Если к Михаилу, то его сейчас нет.
Миллер даже слегка приободрился, услышав эту новость: значит, можно будет поговорить без свидетелей. К тому же Сашка наверняка в садике — и это прекрасный повод объясниться здесь и сейчас.
— Лиза, почему? — повторил он настойчиво.
— Да что ты заладил: «почему, да почему»? Говори прямо, что ты от меня хочешь? — взорвалась девушка, видя, что Миллер начинает злиться и выходить из себя. Её голос зазвучал резче, но в нём слышалась дрожь.
— Я хочу знать, Лиза, почему ты не сказала, что Саша — моя дочь? — этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.
Девушка слегка покачнулась и схватилась за стену, чтобы не упасть. Миллер испугался, что она потеряет сознание, и, подскочив, обхватил её за талию. Лиза закрыла глаза и отвернулась — она не хотела на него смотреть, не хотела видеть его голубые глаза, которые так любила и, как оказалось, любит до сих пор.
— Посмотри на меня, — Глеб дотронулся рукой до бледной щеки и бережно развернул её лицо к себе. — Лиза, посмотри на меня.
Девушка открыла глаза, и он увидел, как в них плещется отчаяние и горечь. В глубине зрачков застыла боль, копившаяся годами.
— Зачем ты это от меня скрывала? Как ты могла лишить меня ребёнка? — Глеб снова начал закипать, но не отпускал девушку, а только сильнее сжимал в объятиях, стараясь одновременно удержать и не причинить боли.
— Я не могла сказать, — прошептала Лиза едва слышно.
— Ну почему? Ведь всё тогда было бы по-другому.
— Ничего не было бы по-другому! — Лиза забилась в его руках, пытаясь высвободиться. — Никогда у нас ничего не было бы по-другому! — прокричала она громко, и слёзы градом хлынули из глаз.
За все эти пять лет девушка не позволяла себе так плакать — она крепилась, терпела, держала всё в себе. Но сейчас чаша переполнилась и выплеснулась наружу, грозя затопить всё вокруг. Суворова заломила руки и отошла подальше, продолжая:
— Я узнала, что беременна в тот… в тот день, в тот самый день. Я так мечтала сделать тебе сюрприз, обрадовать, но… но ты вышвырнул меня, убил. Как я могла признаться человеку, который обозвал меня шлюхой, что жду от него ребёнка? — последние слова Лиза проговорила хриплым шёпотом, не в силах сдерживать горькие рыдания. Её плечи содрогались, а слёзы капали на пол.
Миллер стоял, беспомощно наблюдая, как его Лиза, его любимая Лиза бьётся, как птица в клетке. И вдруг ему стало так обидно за их упущенное время, за невысказанные чувства, что всё остальное потеряло значение: и тот день, и то, что он увидел тогда, и все обиды. Стало безразлично всё, кроме неё.
Он подошёл к ней и крепко обнял, прижав к груди. Держал так, пока девушка не успокоилась и не обмякла у него на плече, всхлипывая всё реже и тише.
— Лиза… — прошептал он ей в макушку. — Лиза…
Он заглянул в её красные от слёз глаза и поцеловал — так сильно, что, казалось, вложил в этот поцелуй всю неизрасходованную любовь, которая накопилась в нём за последние годы. В нём были и раскаяние, и обещание, и надежда.
Сейчас ему было абсолютно плевать, что девушка в его объятиях была замужем не за ним, что она растила ребёнка с другим человеком, что была беременна не от него. Он хотел лишь получить маленький шанс вернуть всё обратно — построить что-то новое из осколков их прошлого.
— Прошу тебя, — прошептала девушка ему в губы, — пожалуйста, уходи. Это ни к чему хорошему не приведёт. Сейчас Миша с Сашкой вернутся, и тебя здесь не должно быть.
— Нет уж, теперь я точно никуда не уйду. И мне плевать на твоего Михаила, — твёрдо произнёс Глеб, не ослабляя объятий.
— Прошу, не говори так. Ты ничего не знаешь, — Лиза отстранилась, её голос дрожал.
— Чего я не знаю? — Глеб нахмурился, пристально глядя на неё.
Лиза замолчала и только печально на него посмотрела, сокрушённо помотав головой. В её глазах читалась боль, которую она не могла выразить словами.
В этот момент на пороге появился Михаил, держа в руках напуганную малышку. Саша, увидев заплаканную мать, сильнее прижалась к Субботину, вцепившись пальчиками в его куртку.
— Лиза, что тут происходит? — строго спросил Михаил, обводя
