Против течения - Наталия Романова
Не просто тела, конкретно Захара.
Уф-ф-ф… Ой-ой-ой…
– Не долго, ужин через десять минут, после большой сбор, – заявил Захар, обогнул меня и двинулся в сторону большого дерева, рядом с которым лежали его вещи.
Я же смотрела вслед высокой, поджарой фигуре, расписанной татуировками, и моргала, не в силах поверить в то, что вижу.
– Эй! – выдернул меня из забытья голос Филиппа. – Идём!
И я пошла. Вода действительно оказалась тёплой, а волосы у Филиппа мягкими.
Глава 18
Глава 18
Ужинали все вместе за огромным столом, и, клянусь, никогда в жизни я не пробовала еды вкуснее. Виной тому свежий воздух, приятная усталость, компания или выдающиеся кулинарные способности поваров, неизвестно. Или вся пища, приготовленная на огне, такая вкусная, я не знала.
За всю жизнь я только один раз пробовала печёную в костре картошку и шашлыки, то и другое произвели на меня странное впечатление.
Первое из-за эмоционального фона, бывшего тогда вокруг меня, второе из-за цены… Мы зашли с подружками в ресторанчик в парке, это оказался мой первый и последний поход в подобное заведение.
Потом Захар выставил на стол запечённую рыбу, издающую умопомрачительный запах – кто бы мог подумать, что небольшая рыбёшка окажется настолько вкусной. После мальчишки подрумянивали хлеб, держа на палочках над углями, и угощали любого желающего.
Ну и конечно разговоры, много, разных разговоров.
Игры для знакомства, сплочения, интеллектуальные и развлекательные. Немного похоже на лагерь отдыха, куда нас отправляли от детского дома, только со взрослыми, намного более заинтересованными взрослыми.
Честно говоря, в глубине души, я опасалась каких-нибудь проповедей, группового чтения Библии, молитв или чего-то такого… религиозного, учитывая, кто организовал и руководил сплавом, но всё было по-светски, вплоть до музыки и танцев.
Правда ни сам Захар, ни Лиза не танцевали и не подпевали, как и Лёша, и ещё несколько детишек из таких же семей. При этом общей компании не чурались, поддерживали беседу, вели себя, как самые обыкновенные люди.
Они и были самыми обыкновенными, во всяком случае, такими выглядели, что оказалось неожиданностью для меня.
Что странно, ведь я уже была знакома с Василисой Гучковой, как оказалось, единоверкой Абакумовых. Ходила к некоторым старообрядцам домой с «проверкой» – почти все семьи староверов многодетные, – никто на горохе в углу не стоял, лучиной не пользовался. И хоть не все были рады визиту, держались подчёркнуто вежливо.
Филипп всё это время не отходил от меня. Ухаживал, как мне иногда казалось, напоказ, так, что мне становилось неловко. Нельзя же так, я лицо официальное, не за компанию и по собственной инициативе здесь очутилась. Тем паче на глазах Захара, который, кажется, окончательно перестал был Дорофеевичем, ведь все, включая педагогов, звали его по имени.
И Захар этот смотрел на меня так… так…
В общем, хорошо, что я официальное лицо, а не какая-то турецкая княжна!
Отвлекался Филипп лишь на Лизу, которая упорно не давала ему покоя. Извела моего самопровозглашённого принца просьбами, то с одним ей помоги, то с другим, и всегда срочно. И всегда с выражением лица несчастной сироты казанской.
Захара же постоянно дёргала Антонина Андреевна, чаще, чем весь наш коллектив вместе взятый, включая самых маленьких и самых надоедливых участников.
Всё это под перекрёстными взглядами присутствующих, которые и не собирались скрывать нездоровый интерес к происходящему и смех.
Из Шекспира я читала только то, что было в школьной программе, но уверена, в его репертуаре обязательно найдётся что-нибудь подобное, с любовным многоугольником, в центре которого находилась совершенно растерявшаяся, не знавшая, куда себя деть девушка.
Может, несчастная Офелия потому и утонула, что вокруг кружили дружелюбные Филиппы, руководители родительского комитета, бородатые Захары с татуированными подтянутыми телами и Лизы, требующие прямо сейчас же отмыть казан.
«To be, or not to be»*, в общем, да, чтобы это ни значило.
Постепенно начали расходиться. Посуда была намыта, дети окончательно вымотались, включая старших, грозившихся не спать всю ночь, взрослые тоже зевали.
Я должна была спать в палатке с Надеждой, ещё двумя учительницами и Антониной Андреевной, последнее абсолютно не радовало. Вдруг она придушит меня ночью или змею в штаны засунет, какую-нибудь ядовитую.
Понятия не имела, водятся ли в здешних местах подобные твари, только сестра сестре всегда придёт на помощь.
И это не считая того, что до сегодняшней ночи я никогда не ночевала в палатке, и на природе в принципе.
Вдруг медведь придёт, волк, лиса, ёж, леший, чёрт знает кто ещё… Как все эти люди могут спокойно смотреть на тёмный лес – тайгу! – и не бояться?
Звуков разносилось – миллион!
Вокруг охало, ухало, шуршало, шипело, трещали сухие ветки, шелестели листья, раздавался гул, рокот, писк, свист, один бог знает что ещё, интерпретировать не удавалось.
– Филипп, помоги-ка мне, – вынырнула, как из ниоткуда, Лиза, дёрнув Фила, который только-только вырвался из её цепких рук.
Рядом с заметным раздражением выдохнула Антонина Андреевна, при каждом удобном случае напоминающая Захару, что звать её можно Тонечка.
– Лиз, совсем парня загоняла, – нахмурился Захар.
– Ты в женские дела-то не лезь, – мгновенно одёрнула его Лиза. – Я в твои, хозяйские, не лезу, и ты в мои не лезь.
– Не лезет она, как же… – фыркнула Антонина. Или правильней Тонечка?
Грымза!
В то же мгновение прибежала Настя, потащила маму с собой. Она, конечно, была очень рада ночевать в палатке с девочками, как настоящая взрослая, но лучше её уложить и рассказать сказку, как дома.
За столом остались мы с Захаром, да рядом бродило несколько задержавшихся, как мы. В торце терзал старенькую гитару Степан, легко дёргая расстроенные струны, издавая скрипучие, тихие звуки.
– Ой, – пискнула я, услышав шорох деревьев совсем рядом, а в отдалении заунывные крики, похожие на плач.
Мурашки пробежали по коже от ужаса.
– Это канюк, иногда называют сарыч, ястреб, – посмотрев на меня, застывшую от страха, сказал Захар. – Охотится днём, но иногда можно услышать ночью. А это уже филин, – приподнял он указательный палец, заставляя меня прислушаться.
– Разве филин не ухает?
– Ухает скорее сова, – усмехнулся Захар. – Я когда сюда только переехал тоже не очень-то разбирался. В детстве жил в коттеджном посёлке в нескольких километрах от города, там из живого мира водились вороны, лягушки да соседские коты.
– А это? – подпрыгнула я, услышав заунывный вой.
– А это, Вита, волки, – откровенно
