Мой самый лучший - Елена Мартин

— Хорошо, я буду, — ответил я, не раздумывая.

Я тяжело вздохнула и оперлась головой на руку, погружаясь в размышления.

— Маш, что-то случилось? — спросил Новиков.

— Сегодня выписывают мою бабушку из больницы, — ответила я.

— Ей лучше? — осторожно уточнил Александр.

— У нас всё хорошо, когда просто не хуже. Её состояние стабилизировали, а там… Я надеюсь, мы ещё потянем с Софьей Владимировной, — ответила я, откидываясь на спинку офисного кресла и, прикрывая глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями.

Я, конечно, не была готова к тому, что выписка бабушки состоится так скоро. Череда событий, произошедших за последнее время, была столь насыщена, что самое главное отодвинулось на второй план.

Совесть больно уколола в груди.

— Маша, тебя ждут в отделе кадров, — подняв на меня взгляд голубых глаз, сообщает Волкова.

Сердце тут же отреагировало гулким боем, и я благодарно посмотрела на Дарью Даниловну. Начальник моего отдела оказалась той светлой полосой, с которой я попробую выровнять свою жизнь.

Киваю головой и быстро выхожу из кабинета. Коридор немного плыл перед глазами, но плохое самочувствие не могло омрачить то чувство, что расплылось в моей душе. Вот они, заветные шаги к моему счастливому будущему. Карьера дизайнера много для меня значила. Я знаю, что могу многое, и постараюсь приложить все усилия, чтобы Коврюгин не пожалел о том, что взял меня сюда. Рука невольно легла на живот.

* * *

Такси остановилось у высокого забора. Я быстро расплатилась с водителем и вышла на свежий воздух. Всё-таки сложно, когда организм реагирует на запахи, от которых подкатывает тошнота к горлу.

В первый же официальный рабочий день мне пришлось отпроситься, чтобы забрать Софью Владимировну домой. Столько мыслей ворохом носились в голове: как организовать быт своей больной бабуле и что будет дальше, когда Софья Владимировна узнает, что я жду ребенка.

В своих мыслях не спеша шагаю по тротуару больничного двора. Высокую фигуру в длинном черном пальто приметила давно и только почти сравнявшись, узнаю своего босса, стоящего у скамьи.

— Добрый день, — смутившись, здороваюсь с Коврюгиным.

— Не скажу, что он добрый… Здравствуй, Маша. — пыхтит Коврюгин и беспокойно крутит в руках корзину белых роз. Немного растерянный, с морщиной, что залегла меж бровей. — У тебя проблемы, Маша?

— С чего вы взяли? — устало спросила.

— Птичка начирикала, — внимательно вглядываясь в моё лицо ответил Альберт.

— Зоя что ли? — кипятком обдало с ног до головы.

Коврюгин в курсе, что я беременна? А если Коврюгин не подпишет мое заявление на прием в «Арт. Студию»? Я тяжело выдохнула, опустив взгляд в серый асфальт.

— Зоя сказала, что у тебя крупные денежные проблемы, — вкрадчиво продолжил мой босс.

— Я просто связалась с очень нехорошими людьми, которые воспользовались тем, что я попала в трудную ситуацию, — я подняла лицо на Коврюгина.

— Сколько должна?

— Три сотни, — гулко выдала.

— Сумма небольшая, чтобы столько проблем организовалось, — недоумённо комментирует мой босс.

Я негромко цокнула.

— В принципе небольшая, только были, но не позволившие мне это сделать, — пытаюсь оправдаться.

Возможно, постоянное место работы, замаячившее на горизонте, решит эту проблему, но у Беликова разыгрался аппетит.

— Фирма даст тебе беспроцентный кредит. Частями отдашь со своей заработанной платы, — огорошил Коврюгин.

Брови поднялись в удивлении.

— Беспроцентный кредит? — повторила за Альбертом Борисовичем.

— Завтра подойдешь в бухгалтерию, — ответил Коврюгин.

Несколько секунд я смотрела невидящим взглядом в красивое лицо своего босса. Сейчас он был совсем другим, без слоя сдержанности и официальности. Таким как в ресторане, когда просил меня помочь встретиться с Зоей тет-а-тет.

— Да. Могу помочь хорошему человеку, если это нужно, — усмехнулся Альберт Борисович моему изумлению.

Глава 45

— Думала, что никогда не переступлю порог этого дома, — Софья Владимировна осторожно ступала по полу. — Манечка... Вытащила меня. Дала время ещё полюбоваться этим миром, — произнесла бабуля.

Присев на диван, оглядела гостиную растерянным взглядом. Я удивлённо приподняла брови. Софья Владимировна никогда сантименты не разводила.

Подхватив скромный багаж, направилась в спальную.

— Ужин будет скромным и постным, — выкрикиваю из спальни Софьи Владимировны.

О питании больного с сердечной недостаточностью я получила общие рекомендации у лечащего врача. Постное, вареное и всё в этом духе. За курицей, которую наметила сварить на ужин, ещё нужно сходить в маркет.

— Я в магазин, — я вышла из комнаты и виновато уставилась в пол. — Твоей бестолковой внучке совсем некогда было заниматься хозяйственными делами.

— Манечка, у меня самая лучшая внучка и замечательный доктор. Поэтому я ещё покопчу это небо.

Я мысленно хмыкнула. Доктор, конечно, замечательный, но и сумму запросили приличную. Все равно... Как я и просила — это время на двоих ещё будет.

Подхватив сумку, спустилась по лестнице и, оглядевшись у железной двери подъезда, направилась в магазин. В корзину набросала скромный набор продуктов: куриное мясо, сыр, немного свежих овощей и фруктов. У витрины с кофе постояла несколько секунд и отвернулась. Ни мне, ни Софье Владимировне пока любимый напиток нельзя. Вернувшись к полкам с консервированными овощами, сложила маринованные корнишоны. Представив вкус хрустящего огурчика во рту, сглотнула слюну.

В прихожей тяжело расстегнула куртку. Голова кружилась, и я тяжело опустилась на пуфик у стены, поймав любопытный взгляд из кухни от Софьи Владимировны. Как только картина перед глазами встала на место, поплелась в кухню с пакетом.

— Я запретила тебе чем-либо заниматься, — с укором посмотрела на Софью Владимировну, чистящую не спеша картофель.

— Двигаюсь, значит, живу, Манечка, — с протяжным вздохом комментирует бабуля.

Я выставила покупки на стол и, не удержавшись, открыла банку с огурцами. Тихонько отправила в рот небольшой корнишон.

— Какой срок, Маша? — огорошила вопросом Софья Владимировна.

— Ты, о чем? — я развернулась и, не моргая, уставилась на Софью Владимировну.

— Маня, я взрослая женщина, а взрослой женщине такие вещи очевидны.

Проницательна… Чего не отнимешь у старшей Латуновой.

— Срок ещё совсем мал, — я отвернулась к кухонной плите и оперлась обеими руками об стол. — Я ещё не решила, что мне делать.

— Маня, мужчины приходят и уходят, а дети на всю твою жизнь. Решение очевидно, — подозрительно спокойным тоном произнесла Софья Владимировна.

Я ожидала упреков и даже возможной ссоры.

— Почему не спрашиваешь кто отец? — холодно спрашиваю.

— Маня… Увижу твоего Тухманова... Откручу одно место.

— Не увидишь, — я усмехнулась. — Кирилл вернулся в Москву.

— Это я тоже по твоему лицу поняла.

Я подошла ближе к бабуле и, присев на корточки, положила голову на колени, как в детстве.

— Маня, поводов для радости больше чем для грусти, — руки Софьи Владимировны легли на плечи.

— Что соседи скажут? — вырвалось против воли. И это тоже