Самая тёмная ночь - Алина Цебро
— И что вы чувствовали в тот момент?
Да блять, он может задавать не такие тупые вопросы.
— Давайте на чистоту, я хочу пообщаться с вами, как с нормальным человеком. Может даже нормальным взрослым, вам же шестьдесят, примерно, — я окидываю его рукой, разворачивая новую конфету, теперь черничную.
— Мне шестьдесят два, но я понял. Почему ты решил, что бесплодие друг не могло...испариться?
— О, я мог так подумать, но вчера снова получил результат. Поэтому, когда я сказал ей, что детей мне не видать, она ответила, что теперь уж сто процентов не видать, потому что такого унижения она мне не простит.
— А что она имела ввиду?
Доктор Боу наклоняется вперёд. Конечно, его интересует что-то подобное, сколько у него таких историй за всё время его работы, не смогу даже представить.
— Что я завуалировано назвал её шлюхой.
— Логично.
Я вскинул бровь, наклоняя голову.
— Я имел ввиду, что логично, что она так подумала, а не то, что ты так...ну...назвал её.
Боу немного смутился, ведя плечом, а потом стал что-то записывать в блокноте, думаю больше для того, чтобы не казаться странным.
— Да уж, я не хотел иметь ничего такого ввиду, но...это невозможно. Думаю, что просто ошибка. Или девичьи гормоны какие-то.
— А ты не можешь быть уверенным, что она таким способом пыталась удержать тебя? Может она испытывает к тебе что-то больше, чем просто желание заниматься сексом?
— О, она меня любит.
Док откинулся на спинку стула, откладывая блокнот и выключая диктофон. Его взгляд казался усталым. Он несколько раз вздохнул продолжая диалог.
— Любит тебя. И ты?
— Я тоже люблю её.
— Тогда я не понимаю почему ты так сильно опешил от того, что она может быть беременна?
Я не знал, как ему сказать ещё, если он не понимает. Что значит беременна? Она не может такой быть. Это просто невозможно.
— Потому что это невозможно.
— Почему ты решил, что это невозможно? Бесплодие в наше время лечится, и, при некоторых факторых, зачать ребёнка вполне возможно.
— Во-первых, я не лечился, — я снова открыл конфетку, закидывая в рот. Груша. — Во-вторых, мы спали без презика один раз. В-третьих, вы хотите сказать, что мы НАСТОЛЬКО, — я прямо выделил это слово, — подходим друг другу, что она друг от одного раза забеременеет от бесплодного парня, который не лечиться?
Врач смотрит мне в глаза, наклоняя голову и морщась. СНОВА. Чувствую себя пиздец тупым.
— Я думаю, что тебе надо с ней поговорить, увидеться, как-то съездить вместе к врачу. Если это гормональная ошибка, то ты хотя бы будешь рядом, чтобы не потерять её.
— Я уже потерял её. Мне не представляется возможным быть с ней, о наших отношениях никто не знает. Да и нет их. Мы просто трахались, — я прикусываю язык, выставляя руку. — Извините, док Боу. — снова выставляю руку, — Мистер Боу.
— А почему никто не знает о ваших отношениях?
Я вздыхаю, раскладывая на своей коленке мятые фантики. Пытаясь правильно составить фразу.
— Потому что..., - а почему собственно? — ох, мистер Боу. Думаю вам нужно налить нам виски, потому что на трезвую голову будет слишком тяжело понять. Вас ждёт свадьба фиктивная, вражда отец-сын, потерянные и неправильно названные дети, любовь враждующих семей...
Док нажимает на кнопку оповещаяя, о том, что сеанс закончен.
— Ты последний на сегодня.
Подходит к столу, достаёт оттуда бутылку и разливает её.
— А теперь я тебя слушаю.
Глава 36
Лилиан
— Ты что, ешь чипсы?
Я кладу на стол пачку и разворачиваюсь к брату. Хейг стоит на пороге кухни обводя меня придирчивым взглядом. На мне старые шорты, потрёпанная жизнью майка и волосы...да, я не мыла их уже четыре дня. Да и не хочу.
Я снова разворачиваюсь к экрану компьютера, пытаясь не замечать как кожу обжигает от взгляда близняшки. Продолжаю печатать реферат, который нам задали по экономике.
Чувствую, как Хейг подходит, берёт пачку и принюхивается.
— Чёрт возьми, они же с лобстером. Ты заболела?
А беременность можно назвать болезнью? Я вздыхаю, всё же переводя на него взгляд. Чувствую, как раздражаюсь.
— Просто захотелось чего-то перекусить, что в этом такого?
— Что такого? Ты ненавидишь лобстера это раз, ты не любишь чипсы это два, ты не мыла голову, — он принюхивается, будто он меня действительно чем-то пахнет — мыться то я не забываю. — Давно, — делает прямо наипотрясающей вывод. — это три. Что происходит?
— Я делаю домашку, сегодня помою, завтра в любом случает репетиция, — на которую мне в любом случае придётся пойти независимо от того будет меня тошнить или нет. И независимо от того, увижу ли я там Сакса или нет. А я его увижу, он держит слово и не пропускает.
— Лил, — Хейг садится рядом со мной, закрывая ноутбук.
— Эй, я ведь не сохранила, — я бью ладошкой по столу, страх сковывает тело, я ведь действительно писала это три часа подряд. Не хотелось бы потерять то, что есть.
— Не проблема, я за три секунды верну всё, что ты написала, главное посмотри на меня.
Я поднимаю на него взгляд, цепляясь за его шоколадные глаза, которые полны любви и волнения. Не могу на него смотреть, когда он смотрит вот так. Будто...видит меня на сквозь. Глаза наполняюсь влагой, и я моргаю.
— Что?
Я пытаюсь спрятаться, но брат берёт мой подбородок в свои руки и приподнимает его.
— Что случилось?
— Ничего...я просто...я просто я. Эмоциональная. Вот и всё. Мы с Саксом расстались, хотя, как оказалось и не были вместе. Я просто распереживалась, скоро пройдёт и всё будет норм, не переживай, лучше восстанови всё, а то ещё три часа сидеть за этим столом моя задница не выдержит.
Я смеюсь, но смех получается глухой и неествественный, вымученный. И Хейг это понимает, но не пытается настаивать и вытягивать то, что не получится вытянуть.
— Анна пришла в себя.
Я резко подстакиваю на стуле, чуть ли не падая с него, брат успевает ухватить меня, даря мне самую свою яркую улыбку из всех. Такую же вымученную, как и мой ссмех пару минут назад.
— Давно?
— Три часа назад.
Я хлопаю в ладоши, сама не замечая, как пританцовываю. Слёзы ушли и у меня даже получается переключиться. И улыбнуться, уже по-настоящему.
— Она...в порядке?
— Как ни странно да, есть небольшие провалы в памяти, ещё очень слаба, но в целом всё хорошо. Спрашивала о тебе, где- то через несколько дней,
