Ты меня предала - Екатерина Котлярова
Когда телефон оживает в руке, я отвечаю, не глядя.
— Девочка, я пиздецки соскучился.
— Ульяну избили, Лёша, — с рыданием выдыхаю в трубку.
— Где? — голос моего мужчины тут же становится ледяным.
— В школе. Я… Боже, Лёша, я не должна была её отпускать. Лёша, это я виновата…
— Замолчи! — Лёша рявкает так, что у меня ухо гореть начинает. — Соберись, Вера. Ты где?
— В больнице. Иру жду. Она отвезёт на машине в школу.
— Хорошо. Я тоже скоро буду. Я всё решу.
— Спасибо…
— Поплачешь потом, малыш. Сейчас нам нужно помочь Ульяне.
И только слова моего Лёши не дают погрузиться обратно в вакуум. Я хлопаю себя по влажной щеке ладонью, пытаюсь привести в чувства. Напоминаю, что сейчас нытьём делу не помогу.
— Всё, Ника. Пойдём, — Ира выскакивает из больницы и хватает меня за запястье.
Больницу мы огибаем бегом, садимся в машину и едем в школу Ули, нарушая все правила дорожного движения. Когда Ира криво паркует машину у школы, она даже не думает оставаться внутри или уезжать. Подруга бежит в школу вместе со мной.
— Ваши документы, — на входе останавливает нас охранник.
— Моими документами сейчас станет твой разбитый нос, — рычу в бешенстве из-за того, что меня задерживают. — Мою дочь избили. Пропустите!
Мужчина тушуется и позволяет нам с Ирой пройти в вестибюль.
— Она у директора в кабинете.
Охранник показывает нужное направление, мы с Ирой тут же кидаемся туда. Когда за спиной раздаются тяжёлые шаги, я сразу узнаю, кому они принадлежат. Оборачиваюсь и со всхлипом облегчения вижу бегущего Лёшу. Мужчина скупо кивает Ире, берёт меня за руку и молча следует с нами к кабинету. Подруга распахивает дверь, а я тут же кидаюсь к Уле, сидящей на стуле.
— Девочка моя, — я вскидываю руки и с ужасом смотрю на волосы Ульяны, которые сейчас торчат в разные стороны короткими и неровными прядями. — Боже. Что они с тобой сделали? Маленькая моя…
— Вероника Олеговна, послушайте.
— Рот захлопни, — кулаком ударяет по столу Лёша. — С тобой мы ещё поговорим. Позже.
— Милая, дай я осмотрю Ульяну, — мягко говорит Ира, отодвигая меня.
— Спасибо, — киваю и отхожу, понимая, что подруга сейчас соображает лучше. Да и руки у неё так не дрожат.
Я наблюдаю за тем, как Ира ощупывает моя дочь. Поднимает футболку, а я, слабо вскрикнув, зажимаю рукой рот. Все рёбра и впалый животик покрыты синяками, которые станут чёрными. Но Ульяна не издаёт ни единого звука, когда пальцы Иры скользят по рёбрам. Боже. Только бы ничего не было сломано.
— Мы с Ульяной подождём у кабинета, — Ира поднимается с корточек, обнимает Улю за плечи и бережно прижимает к себе.
Я подхожу к дочери, глажу по голове, целую в лоб.
— Малышка моя, сейчас поедем домой. Да? — дочь слабо кивает. — Родная моя. Сейчас. Я поговорю. И мы сразу поедем, моя малышка.
Ира выводит дочь из кабинета, а я разворачиваюсь к женщине.
— Вы! Вы не имеете понятия, что происходит в Вашей школе? Как Вы могли такое допустить? — рычу в бешенстве.
— Вероника Олеговна…
— Вероника Олеговна, — слышу голос классного руководителя за спиной, — Вы поймите, мы не можем за всем уследить.
— Да? — я резко разворачиваюсь и впиваюсь яростным взглядом в лицо Ольги Петровны. — Какой же Вы классный руководитель, если не знаете, какие отношения в классе.
— Знаете, Ульяна сама напросилась.
Ярость застилает мне глаза. Я не думают о том, что делаю. Бросаюсь вперёд, размахиваюсь. И луплю ладонью по лицу холёной женщины.
— Знаете, Вы сами напросились, — выплёвываю с ненавистью.
— Да как Вы смеете? — верещит на высокой ноте.
— Вот так! — второй ладонью бью по лицу Ольги Петровны.
— Я на Вас подам в суд.
— А мы снимем каждый побой, каждый синяк и ушиб, — чеканю с яростью. — Я сделаю так, что каждый из вам ответит за её слёзы. Каждый, — перевожу взгляд на директора. — Вас посадят.
— Покиньте мой кабинет, — вскакивает директор, имени которой я никак не могу вспомнить.
— Выгоняете меня? — я истерично смеюсь. — Я поставила твою мать на ноги. Ты обещала мне, что моя дочь будет в безопасности. Ты клялась, что ей здесь понравится! — ору, кидаясь к женщине, перегибаюсь через стол и хватаю за грудки. Слышу, как трещит ткань. — Я доверила тебе самое ценное!
Я отшвыриваю от себя женщину, тяжело дышу.
— Мы забираем документы из этой поганой школы. Сейчас! Немедленно!
Никто даже не думает спорить.
— Вероника Олеговна, послушайте, — Ольга Петровна подаёт голос, но осекается, когда я кидаю на неё полный ярости взгляд.
— Я ни единого слова слышать от вас не хочу. И я клянусь, что я тебя изувечу больше, чем все эти мрази, мою дочь.
Руки Лёши ложатся на плечи и мягко сжимают.
— Документы. Сейчас, — велит холодно мужчина. — Вера, иди. Я поговорю с женщинами.
— Мы поедем в больницу, Лёша. Нужно сделать рентген.
— Позвоню, — кивает мужчина. — Иди.
Я покидаю кабинет, захлопываю дверь и тут же опускаюсь на колени перед Улей, которая пустым взглядом смотрит перед собой.
— Родная, нам в больницу нужно.
— Домой хочу, — выдыхает плаксиво.
— Ульяна, нужно убедиться, что у тебя рёбра целы.
Моя девочка жалобно всхлипывает, подаётся вперёд, руками обвивает шею и утыкается носом в плечо, жалобно плачет. Моё сердце рвётся на куски. Я рыдаю вместе с ней. Каждая её слёзы острой иглой впивается в сердце. Я прижимаю к себе свою хрупкую и нежную девочку, и прямо сейчас готова вернуться в кабинет и оттаскать за волосы двух клуш. А потом найти каждую тварь, которая сделала это с моей дочерью. И своими руками растерзать.
Мы так сидим до тех пор, пока Лёша не выходит из кабинета. Он встаёт на колени рядом со мной, огромной рукой проводит по стриженной голове Ули.
— Поехали в больницу, Ульяночка. А потом домой, хорошо? — говорит тихо.
Вижу, как доверчиво смотрит на него дочь. Лёша мягко отстраняет меня от Ульяны, подхватывает девочку на руки и несёт на выход. Мы с Ирой идём следом.
— Лёша, к нам в больницу, — говорит Ира в широкую спину.
Через сорок минут подруга со снимками заходит в мой кабинет.
— Всё в порядке, Вероника. Трещин или переломов нет. На голове шишка, думаю, слабое сотрясение. Пару дней соблюдать постельный режим, какими мазями синяки мазать, ты знаешь.
— Да, — киваю. — Спасибо.
— Ника, я тебе открыла больничный тоже. Закрою, когда скажешь.
— Спасибо. За всё спасибо, — я крепко обнимаю Иру.
