Ты меня предала - Екатерина Котлярова
— Хорошо. Пойдём на кухню.
— Вау! Какая красота! Ты когда успела купить? — Уля смотрит на розу, которую я ещё вчера вечером принесла с работы.
Лёша давно подарил мне её, но только вчера я забрала горшок домой. Слишком сильно скучала по нему.
Ульяна подходит к подоконнику, склоняется и втягивает запах.
— Мне подарили. За успешную операцию.
Ага, которую я провела больше полугода назад.
— Это ведь Алексей, да? — вопрос Ули вгоняет в ступор.
— Да, — дёргаюсь.
— Мамуль, а почему ты не даёшь ему шансов? — спрашивает в лоб.
— Уля… С чего ты вообще взяла, что у нас с ним… Уля, он просто был моим пациентом. Ничего особенного… — бормочу, а у самой снова слёзы на глазах наворачиваются.
Лёша. Перед глазами фото из статьи. И то, как его рука лежит на чужой талии.
Ничего особенного… Просто люблю до безумия.
— Нравится, не достаточно, Уля. Я как-то доверилась своему сердцу. Выбрала мужчину, который оставил меня с тобой на руках на улице, — смахиваю слёзы со щёк, только причина слёз вовсе не из-за бывшего мужа, а из-за Бунтарёва. — Так, где у нас сгущёнка?
Уля уходит в кладовку за сгущёнкой, а в это время в дверь звонят. Иду открывать. Не глядя в глазок, распахиваю дверь. И замираю, глядя на разъярённого, доведённого до бешенства Лёшу. Я вновь всхлипываю. И в этот раз гораздо горше и отчаяние. Оказывается, я до безумия сильно соскучилась. И даже забыла, какой он огромный.
Лёша смотрит странно. Как-то… растерянно и даже беззащитно. Окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживает его особенно долго на пальчиках ног, которые я поджимаю, а потом просто шагает вперёд и хватает меня обеими руками, вжимает в себя и тихо бормочет:
— Дурочка моя маленькая… Наивная… Малышка глупая. Что надумала? Ну какая нафиг невеста, когда я без тебя дышать не могу? Я же к тебе летел, думал, выскочу и впереди самолёта побегу.
Я рыдаю, пальцами вцепляюсь в его плечи, сжимаю изо всех сил, а потом и вовсе лбом утыкаюсь в его грудь, с жадностью втягиваю запах. Пальцы мужчины зарываются в волосы на макушке, он запрокидывает мою голову назад и впивается в губы поцелуем.
— Ты… ТЫ! — перед глазами встаёт картинка того, как Злата прижималась губами к его щеке. — К ней тоже бежал впереди самолёта? — спрашиваю шёпотом. — Её тоже так целовал?
— Надоело, Вера. Надоело. Все мозги вынесла… — рычит, ещё сильнее сжимая волосы на затылке.
— Лёша. Ульяна дома. Уходи. Я не хочу, чтобы она видела.
Я стараюсь не слушать чужой разговор, но слова всё равно доносятся до меня.
— Пойдём, Вера. Пойдём. В ресторане столик забронирован, — тяжело дыша, говорит мужчина. — Мы с тобой поговорим нормально. Я всё объясню.
— Лёша. Уходи. Я сейчас занята. Мы с дочерью выпечкой занимаемся.
— Я останусь, — бескомпромиссно.
— Лёша, уходи, я прошу тебя. Я всё сказала… Уходи, я не хочу, чтобы Ульяна знала.
— Здравствуйте, — раздаётся за спиной голос Ули.
Я резко отскакиваю от Лёши, вытираю припухшие от его поцелуев губы, смотрю виновато и испуганно на дочь.
— Привет, Ульяна. Как ты? — спокойно спрашивает Бунтарёв.
— Уже хорошо. Спасибо, — улыбается Уля. — И за помощь спасибо. Не останетесь на чай?
— Уля, Алексею уже пора, — говорю торопливо я.
— Останусь, спасибо, Ульяна. Обожаю домашнюю выпечку, — этот… мужчина кладёт руки мне на плечи и сжимает, чтобы я молчала.
— Тогда мойте руки и проходите, — Уля склоняет голову и кидает на меня хитрый взгляд.
У меня брови вверх ползут. Неужели я вырастила маленькую сводницу? Она улыбается и убегает на кухню, плотно закрыв за собой дверь.
— Лёша! Какого чёрта? Я…
Сказать ничего мне не даёт. Дёргает на себя и впивается ртом в мои распахнутые губы. Вжирается. Кусает. Вжимает в себя так, что я шевельнуться не могу. Пальцами сжимает ягодицы, напряжённым пахом вжимается в мой живот. Потирается. Я всхлипываю жалобно.
— Моя! Ты — моя, Вероника! — рычит и больно кусает за нижнюю губу.
— А ты? Ты мой? — с вызовом шиплю в его губы.
— Твой, дурёха.
Сквозь вату в ушах слышу шум на кухне. Отстраняюсь торопливо от мужчины, давлю на его плечи и отстраняюсь.
— Губы держи подальше от меня. И руки свои, — прикусив нижнюю губу Лёши, быстро отстраняюсь, — убери. Ты мне не объяснил, какого чёрта она тебя целовала.
Я резко разворачиваюсь и спешу на кухню, пока Лёша не успел вновь меня к себе прижать. На кухне начинаю суетиться, но из рук всё валится, потому что я чувствую на себя обжигающий взгляд Бунтарёва, который зашёл следом.
— Садись, мамочка. Ты устала. Я налью чаю, — пальцы дочери ложатся поверх моих.
Я смотрю в глаза Ульяны и вижу в них хитринки.
— Ульяна, как тебе в новой школе? Никто не обижает? — подаёт голос Лёша, когда я сажусь за стол рядом с ним.
Его наглая рука тут же ложится на моё колено. Я перехватываю запястье мужчины, сжимаю пальцами и убираю незаметно. Кидаю на него предостерегающий взгляд. На что он только многообещающе ухмыляется.
— Всё хорошо, Алексей. Все одноклассники очень хороший и дружелюбные. Никто никого не оскорбляет. Тут такого совсем нет.
— Тебе нравится? Втянулась в учебный процесс? — Лёша с интересом слушает мою дочь.
— Да, очень нравится. Только ещё некоторые предметы нужно подтянуть.
— Если нужна помощь, обращайся, — Лёша подмигивает Уле, а я плыву. Таю, как мороженое на солнце.
Мой потрясающий мужчина. Мужчина ловит мой плывущий взгляд. В серых глазах начинает зарождаться знакомое желание, сметающее всё на своём пути. Лёша шарит глазами по моему лицу, опускается ниже, на часто вздымающуюся грудь, которая в последнее время стала больше. Сглатывает тяжело. Проводит языком по нижней губе.
Я поворачиваю голову к плите, боясь, что Уля заметила наши игры в гляделки, но дочь как-то незаметно с кухни ушла. И пока я отвлекаюсь, Лёша пользуется моментом. Как хищник выкидывает руку вперёд, хватает меня за талию и пересаживает меня к себе на колени.
— Лёша, — шепчу возмущённо. — Я всё тебе сказала.
— Нет. Не сказала, Вера. Мозги все вынесла. Но не поговорила со мной.
— О чём говорить? О том, что тебя Злата целовала? Ты можешь не лгать, что фото старое. Она беременна. Там живот видно. Ты обнимаешь её. Ты сказал, что завершишь с ней все партнёрские отношения.
Я с каждым словом всё больше повышая голос. Я не знаю, откуда во мне столько истеричности. Никогда раньше такой не была. Но сейчас у меня под кожей зудит раздражение и ревность.
— Позволь объяснить, Вера. Выдохни.
— Сейчас я не хочу слушать,
