Против течения - Наталия Романова
Здесь же каждая собака знает, что «буханка» эта с фермы, ездит лишь в часы развозки. Да и не обратить внимания, что за рулём ребёнок, попросту невозможно!
– Сейчас же остановитесь! – орала я со всей мочи, перебирая ногами настолько быстро, насколько получалось.
Уже задыхаясь, понимая, что не успела, не удалось остановить троицу, подлетела к берегу. В ужасе наблюдала, как упрямцы и Ральф отплывали на плоту, попутно поднимая синий парус на установленной в центре палке и напяливали на себя спасательные жилеты.
Ральф продолжал истошно лаять, то глядя на попутчиков, то на меня, как бы взывая к помощи.
А что я могла? Что? Неважно. Что-то точно могла и должна была сделать.
Не думая о последствиях, я рванула в реку, оказавшуюся холодной, не ледяной, но обжигающей. Вода достигла пояса, когда я, игнорируя холод и выводящие дробь зубы, безостановочно вопила, требовала, просила, умоляла, чтобы ребята сейчас же вернулись на берег.
Немедленно!
Господи, что же делать, что?
Дальше по течению, насколько я знала, река стремительно набирала бег, пополнялась несколькими входящими притоками, делала крутой изгиб, а после резко сужалась, стремясь втиснуться между нависающими скальными берегами.
– Лёша, сейчас же! – сделала я ещё одну попытку вразумить упрямцев.
Если они утонут, я сама его убью, честное слово, Абакумову не оставлю и хладный труп на растерзание, – билось в голове, вперемешку с жуткой паникой, истерикой, страхом.
Абакумов, точно!
Резко развернулась, помчалась к берегу со всей мочи. Несколько раз свалилась плашмя, нахлебалась воды, пока не выбралась.
Схватила сумочку, достала телефон, набрала номер Захара. Ответил почти сразу. Удача!
– Лёшка! Плот! Река! – заорала я, надеясь, что меня поймут с первого раза.
Зуб не попадал на зуб. Объяснять подробно, вдаваться в детали я попросту не могла, хоть как-то сформулировать свои мысли, превратив их в осознанные предложения, не получилось бы. Лишь короткое: Лёшка! Плот! Река!
– Где именно? – мгновенно отреагировал Захар.
– Излучина у кладбища!
– Понял.
В это время собачий лай, разносившейся над рекой, стал громче, истошнее, раздался отчаянный детский визг и громкий всплеск воды.
Быстро перевела взгляд от телефона на реку, увидела картину, от которой кровь буквально застыла в жилах.
Плот, сильно покачиваясь, уносил две мальчишеские фигурки. В воде же бултыхалась Настя, размахивая руками, светлые хвостики намокли, прилипли к личику, глаза в ужасе смотрели на высокое небо. Рядом же наматывал круги пёс, толкал носом крохотную фигурку, на глазах превращающуюся в безвольную куклу, в сторону берега.
Раздумывать долго времени не было. Вообще не было времени ни на что. Два стиля плавания, один из которых по-собачьи, в теории должны были мне помочь добраться до ученицы.
Или не должны. Неважно, всё неважно, форменная ерунда по сравнению с тем, что прямо здесь, сейчас, на моих глазах тонет ребёнок.
Маленькая девочка, которую ждала долгая, благополучная, счастливая жизнь, иначе случиться попросту не может. Иначе слишком нечестно. Несправедливо.
Иначе не могло быть. И не будет.
Преодолевая собственное неумение, я доплыла к Насте, изо всех сил не думая, что подо мной настоящая глубина. Схватила небольшое тельце за спасательный жилет, потянула на себя, от чего малышка заколотила руками, забарахталась с отчаянной силой, завертелась юлой и выскользнула из чёртового жилета.
Прямо из моих рук выскользнула!
Как я нырнула, схватила детскую руку, выдернула Настёну на поверхность. Как сумела – впоследствии вспомнить у меня не получилось.
Боже моя, я нырнула! Совсем недавно я едва не утонула в декоративном прудике, сейчас нырнула в Сибирскую реку, полноводную, холодную, тёмную, страшную.
Мы болтались, как два поплавка вдали от берега. Одной рукой я со всей силы держала обмякшую Настю, другой хваталась за спасательный жилет. В спину мне упирался собачий лоб, безуспешно подталкивая в сторону берега.
Почти сразу услышала всплеск воды за своей спиной. Попыталась обернуться, ничего не получилось – страх отпустить ребёнка оказался сильнее инстинкта самосохранения.
Будь там сом размером с аллигатора, мне оказалось всё равно, главное – держать детское, беспомощное тельце.
Кто-то поволок нашу троицу – меня, Настю и Ральфа, – к берегу, подталкивая, с силой хватая меня за шею. Через несколько секунд пришло понимание, что рядом пыхтит Лёшка, преодолевая сопротивление реки.
Ещё через несколько бесконечно долгих минут на берег прилетела Нива на огромных колёсах, а иначе как «прилетала» такую скорость охарактеризовать не получится.
Захар выскочил из машины до того, как та остановилась. Несколькими сильными гребками добрался до нас против течения, подхватил Настю, меня, проследил за Лёшкой, никак не комментируя происходящее, и доставил нас на берег.
– Валерка, там, – прохрипел Лёша, неопределённо махнув рукой в сторону реки, где уже вдали виднелся плот с единственным членом экипажа, оставшимся на борту.
Захар посмотрел на удаляющийся плот. Рванул что было мочи вдоль берега, в какой-то момент стремительно вошёл в воду, нырнув торпедой, быстро достиг цели, и перехватил уплывающие доски с колышущимся на ветру парусом…
Почти сразу примчалась машина МЧС, появилась скорая помощь, УАЗ местного ФАПа, из которого выпрыгнула Надежда, несколько автомобилей местных мужиков, которые высыпались как горох, на ходу раздеваясь, готовясь прыгать хоть в воду, хоть в огонь.
Никто меня ни о чём не расспрашивал, заволокли в скорую вместе с Настей и Лёшей, закутали в спасательное одеяло всех троих и повезли в сторону райцентра, в больницу…
Глава 22
Глава 22
В больничной палате я находилась одна, да и во всём отделении терапии почти не было пациентов.
Не удивительно, лето – горячая пора для жителей деревень, не до болезней.
Меня обещали выписать на следующий день. Я никак не пострадала, температура и давление в норме, уровень кислорода, рентген, остальные показатели.
Единственное, что не в норме – настроение. Но от чувств таблеток не придумали, рентгеном эмоции не просветить, электроэнцефалографией от мыслей не избавиться.
Хотели сразу отпустить. Врач пошёл навстречу, оставил, зная, что автобус в Кандалы ходит с утра и после обеда, вечером только такси или частник.
Из посетителей первым у меня оказался Лёша. Он появился на пороге палаты, как только я переоделась в казённое – сменной одежды у меня не было, – и уселась на кровать, уставившись в окно.
– Зачем вы в воду полезли, если плавать не умеете? – тяжело вздохнув, спросил он.
– А ты как думаешь? – попыталась я
