Ты меня предала - Екатерина Котлярова
— Ой. Лёша? А ты что здесь делаешь?
— А ты что там прячешь? — хмыкает любимый.
— Н-н-н-ичего, — заикаюсь и пячусь.
Улыбка сходит с лица мужчины. Он в несколько шагов сохраняет между нами расстояние, кладёт руки мне на плечи и ведёт к локтям. Тянет на себя. Смотрит долго на тесты.
— Неужели, малыш? — сипит, вскидывая на меня глаза.
— Я не знаю, родной. Я ещё не сделала. Просто я такая нервная в последние дни. Особенно вчера вела, как истеричка. Ты же знаешь, что это совсем не в моём характере. И вот… — опускаю взгляд вниз на наши руки.
— Маленькая, — выдыхает Лёша хрипло, обхватывая руками моё лицо и пальцами поглаживая щёки. — Малыш мой… иди, сделай тест.
Я смотрю в серые глаза, в которых столько эмоций, что у меня подкашиваются колени. Я киваю, целую мужчину в подбородок и направляюсь в туалет. Раздаётся звонок мобильного.
— Возьмёшь? — прошу мужчину.
— Да, — Лёша достаёт телефон из сумки. — Соседка снизу.
— Ох, — я морщусь, — снова что-то начнёт лгать, что мы её затопили.
— Я слушаю, — строго говорит Лёша в трубку. — Сбросила, — пожимает плечами.
— Наверное, решила, что ошиблась. Давай, я сама отвечу.
И я не ошибаюсь. Телефон оживает в моих руках.
— Алло.
— Вероника! Да как ты смеешь? Ты снова меня затопила! С потолка льёт кипяток! Немедленно останови это. Или я сейчас вызову полицию.
— Я сейчас приеду, Наталья.
— Поторопись уж.
Сбрасывает вызов.
— Боже, Лёша, отвезёшь меня, пожалуйста, домой? Кажется, трубу прорвало, соседку затапливает.
— Переодевайся и поехали, — забирает у меня из рук тесты и закидывает обратно в сумку.
Я быстро сменяю одежду, вкладываю пальцы в руку Лёши и иду за ним на выход. В машине звоню Ульяне, которая уже должна была вернуться домой со школы. Но дочь не отвечает. В это время мне продолжает названивать соседка.
— Твоя дочь хамка! Как ты воспитываешь? А что это за противный мальчишка?
— Наталья, я уже почти приехала.
— Хамка, — женщина сбрасывает вызов.
— Боже. Просто невыносимая женщина, — качаю головой. — И Уля не отвечает. Судя по всему, она дома. Надеюсь, с ней всё хорошо.
— Выдохни, Вера. Нельзя переживать, — берёт мою руку и кладёт себе на бедро. Сжимает и поглаживает пальцы, даря успокоение.
В подъезд забегаю, давлю пальцем на дверной звонок. Дверь открывает почти сразу.
— Уля, доча, почему трубку не берёшь? — тут же засыпаю Улю вопросами, а сама руками ощупываю. — Всё хорошо? Не обожглась?
— Нет, мамуль. Всё хорошо. Я постаралась всё убрать. Но сыро очень.
— Боже, — выдыхаю с облегчением и целую Улю в лоб. — Я так испугалась. Ты трубку не брала. А Наталья всё звонит и звонит…
Лёша проходит в ванную комнату и включает свет. Окидывает суровым взглядом, хмурится.
— Лёша, спасибо, что подвёз, — немного смущённо говорю я, не зная, как себя вести.
— Я пойду, поговорю с соседкой, — тихо говорит любимый, смотря на меня исподлобья.
Сердится. Я вижу, что ему уже надоела моя нерешительность. Виновато отвожу взгляд.
— Я пойду с тобой. Она дверь не откроет незнакомому человеку.
Выхожу в подъезд, спускаюсь на этаж ниже, слыша за собой шаги Лёши. Соседка дверь распахивает сразу, как только моя нога ступает на их лестничную клетку. Но и рта не успевает открыть, Лёша задвигает меня себе за спину и спокойно говорит:
— Добрый день, позвольте, посмотрим на потолок.
Наталья теряется под взглядом Лёши и кивает растерянно. За любимым захожу в квартиру и смотрю на потолок, где видно небольшое пятно. Лёша усмехается, а затем достаёт кошелёк.
— Сто тысяч на ремонт.
Я ахаю, хочу возразить, но пальцы Лёши сжимают запястья.
— Вопросы есть? — Наталья мотает головой. — Вот и отлично. Вопрос решён.
Я даже опомниться не успеваю, как вновь оказываюсь в подъезде. Семеню за Лёшей наверх, смотрю в его спину и просто умираю от любви к нему. Боже. Когда за меня так решали вопросы? Когда по щелчку пальцев решали мою проблему? Никогда. Никто и никогда до этого мужчины. Рядом с ним я чувствую себя защищённой, за каменной стеной.
Только в квартире я говорю:
— Лёша, ну зачем ты ей денег дал? У неё всего одна точка на потолке. Она вечно меня дурит!
— Успокойся, Вера. Это на будущее, чтобы не приходила, когда ремонт делать будут и сверлить.
— Что? — хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.
— Не дело жить в квартире, где ванной нет, — сверкает с решительностью серыми глазами.
— Как это нет? Всё просохнет и будет хорошо! — развожу руками.
Лёша усмехается. Заходит в обуви в ванную, берёт отвёртку, лежащую на краю раковины, и начинает отдирать плитку от стены. Я распахиваю глаза и прижимаю руку ко рту.
— Алексей! Ты что творишь? — бросаюсь к мужчине, ладошками начинаю колотить по широкой спине. — Прекрати немедленно.
Но Лёша будто в раж вошёл. Дёргает ванную и та с треском отлетает на середину комнаты.
— Лёша! Ты из ума выжил? — мои глаза становятся влажными.
Лёша разворачивается ко мне лицом, а я вижу злость в его глазах.
— Выжил, твоя блять мать! Выжил, Вероника! — вдруг страшно ревёт мужчина. — Достало, что мозги мне имеешь! Я взрослый мужик, а бегаю за тобой, как сопливый пацан.
Я отшатываюсь.
— Так не бегай! Так оставь меня в покое!
— Как же всё это… — он дёргает меня на себя.
Впивается поцелуем в губы.
— Переезжай ко мне, Вера, — отрывается от губ. — Переезжайте, пока ремонт в квартире делать будут, — хрипит мужчина, уткнувшись лбом в мои волосы. — Мне надоело ждать, малыш. Надоело прятаться. Я хочу тебя. В своём доме. В своей кровати. В своей жизни. Постоянно, — шепчет едва слышно на ухо. — Малыш. Если мы ждём ребёнка… — руки сжимаются вокруг талии сильнее. — Я ведь достаточно ясно дал понять, что для меня это не просто интрижка, Вера. Я хочу тебя в своей жизни.
Я лбом вжимаюсь в надёжное плечо и тихо соплю. Обвиваю руками торс Лёши, поглаживаю по спине.
— Если ты хотел, чтобы я к тебе переехала, мог бы не крушить мою ванную, — бормочу тихо.
— Если бы я не разгромил твою ванную, Вера, ты бы ещё сотни причин придумала, чтобы бегать от меня. Твоя дочь не глупая, малыш, и не слепая. Она взрослая девочка. Уверен, она поняла, что ты — моя.
— Мог бы и не рычать так, — фыркаю, хотя у самой губы расплываются в улыбке.
Лёша запрокидывает мою голову назад и смотри мне в глаза.
— Я не железный, Вера.
— Ты мой, Лёша, — улыбаюсь влюблённо.
И он тут же тает. Целует меня
