Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием - Ана Тихая

— Ну что, Кэп? Снова «сухой счет» не в твою пользу? — Маркус подошел сзади, не скрывая ехидной ухмылки. За ним маячили Тайлер и Зак.

Я медленно обернулся. В моем взгляде было столько тьмы, что Маркус тут же стер улыбку с лица.

— Послушай, Райан, — Тайлер сделал шаг вперед, его голос звучал непривычно серьезно. — Мы тебя не узнаем. Ты капитан «Святых». Через две недели скауты НХЛ будут сидеть на трибунах, а ты тратишь время на девчонку, которая тебя открыто посылает. Да брось ты её! Завтра на вечеринке в честь открытия сезона будет сотня тех, кто мечтает оказаться в твоей постели. Зачем тебе эта головная боль?

— Вы не понимаете, — прорычал я, садясь во внедорожник и с силой хлопая дверью.

Они действительно не понимали. Для них это был вопрос секса или престижа. Для меня это стало вопросом выживания. Если я сейчас отступлю, я буду видеть её лицо в каждом своем поражении. Она бросила мне вызов, даже не осознавая этого. Своей рассудительностью, своей чистотой, своим этим «дистанционным проектом».

— Держись крепче, Ева, — прошептал я, глядя в зеркало заднего вида на окна её корпуса. — Ты думаешь, что выставила границы? Я привык ломать любую оборону. Хищник выходит на охоту. И на этот раз я не буду играть по правилам.

Я набрал номер Синди — той самой фанатки. Если она думала, что помогает мне, отпугивая Еву, она глубоко ошибалась. И я собирался доходчиво ей это объяснить, а заодно использовать её «одержимость», чтобы точно знать, где и с кем находится мой новый «проект».

Ева

Утро началось с сообщения от Лины: «Ева, ты видела заголовки в студенческом чате? Твоя стычка с Синди вчера в зале уже обросла легендами. Будь осторожна, Гринвуд сегодня в ярости, он на тренировке чуть не разбил заградительное стекло».

Я отложила телефон. Райан и его гнев меня волновали меньше всего. Куда больше меня беспокоило то, что я начала терять свою хваленую концентрацию.

В коридоре факультета архитектуры было тихо и пахло свежей бумагой и чертежной тушью. Адриан ждал меня у входа в свою мастерскую.

— Ты выглядишь бледной, Ева, — он мягко коснулся моей руки, и это прикосновение было таким контрастным по сравнению с грубым захватом Райана вчера. — Надеюсь, вчерашний инцидент с «поклонницами хоккея» тебя не сильно расстроил? Лина мне всё рассказала.

— Всё в порядке, Адриан. Просто издержки пребывания в одном пространстве с «ледяным королем», — я попыталась улыбнуться.

— Тогда у меня есть предложение, от которого нельзя отказываться. Завтра в городском музее открывается закрытая выставка «Динамика форм». Там будут эскизы Захи Хадид и инсталляции, которые реагируют на движение. Это именно то, что нам нужно для нашего проекта театра. Пойдешь со мной?

Я посмотрела в его спокойные, понимающие глаза. Это было именно то, что мне нужно — нормальное общество, искусство и полное отсутствие клюшек, шайб и тестостерона.

— С удовольствием, Адриан.

Мы вышли из корпуса, продолжая обсуждать выставку, как вдруг я кожей почувствовала чужой взгляд. У входа, прислонившись к железным перилам, стоял Райан. Он не кричал, не подходил ближе. Он просто стоял и смотрел, как Адриан открывает передо мной дверь машины.

Его взгляд был тяжелым, хищным. В нем не было вчерашней вспыльчивости — только холодный расчет. Он не сводил с нас глаз, и в этом молчании угрозы было больше, чем в любых словах.

— Ева? — Адриан заметил мою заминку. — Всё хорошо?

— Да, — я села в машину, не оборачиваясь. — Поехали.

Но внутри меня всё равно что-то дрогнуло. Я поняла: Райан Гринвуд не собирается сдаваться. Он не просто хочет сдать проект. Он хочет уничтожить мой покой.

7

Ева

Выставка в городском музее была глотком свежего воздуха. Адриан был идеальным спутником: он не перебивал, не пытался доминировать в разговоре и, казалось, понимал каждое мое замечание о том, как свет ложится на инсталляции.

— Видишь эту конструкцию? — Адриан указал на парящие стальные нити. — Если добавить сюда твою хореографию, линии оживут. Тело станет частью архитектуры.

Я завороженно смотрела на игру теней. В этот момент я чувствовала себя на своем месте. Никакого льда, никакой агрессии, никакой Синди с её фанатичными глазами.

— Знаешь, Адриан, я почти забыла, что в этом городе есть что-то, кроме хоккейной арены, — искренне призналась я.

— Я рад, что смог тебе это напомнить. После выставки зайдем в «Лавандовый сад»? Там подают лучший чай с миндалем, о котором ты так...

Адриан не договорил. Двери выставочного зала с тяжелым стуком распахнулись, нарушая музейную тишину. По залу пронесся шепот. Я обернулась и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Райан.

Он не был в спортивном костюме или джерси. На нем было черное пальто поверх серого кашемирового свитера — он выглядел пугающе элегантно и при этом абсолютно чужеродно среди чертежей и хрупких макетов. Его присутствие заполнило собой всё пространство, вытесняя спокойствие.

— Гринвуд? — Адриан нахмурился, делая шаг вперед и слегка заслоняя меня собой. — Что ты здесь делаешь? Это закрытое мероприятие.

— Я здесь ради искусства, Адриан, — Райан подошел вплотную, игнорируя парня и глядя только на меня. Его глаза были темными, как грозовое небо. — Разве я не говорил, что наш проект — это связь спорта и культуры? Я решил прийти за вдохновением.

Он встал прямо между нами, бесцеремонно разрывая наш контакт.

— Ева, я прочитал твои заметки по первой части проекта. Слишком сухо. Нам нужно обсудить «эмоциональный отклик». И раз уж ты здесь... — он кивнул на инсталляцию, — покажи мне, где здесь «геометрия страсти», о которой так соловьем заливался твой друг.

Это был вызов. Он пришел сюда не за знаниями. Он пришел, чтобы пометить территорию.

Райан

Видеть её рядом с этим «карандашным гением» было пыткой. Когда Адриан коснулся её локтя, направляя к следующему экспонату, я едва не сорвался. Но я обещал себе быть умнее.

— Ты ведешь себя как ребенок, Райан, — холодно бросила Ева, скрестив руки на груди. — Ты преследуешь меня. Это уже не смешно.

— Я не преследую. Я учусь, — я сократил дистанцию так, чтобы она почувствовала мой парфюм. — Ты сама сказала: я не смыслю в искусстве. Вот я и пришел к лучшему учителю. Или ты боишься, что я усвою урок слишком быстро?

Адриан попытался вмешаться:

— Гринвуд, уходи. Ты портишь вечер.

Я медленно повернулся к нему. Я был