Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием - Ана Тихая

— Порчу вечер? Напротив. Я делаю его интереснее. Ева, ты ведь сама любишь риск в танце? Так вот, работа со мной — это самый большой риск в твоей академической жизни.

Я заметил, как её ноздри слегка расширились. Она злилась, но в этой злости была искра интереса, которую она так тщательно пыталась подавить.

— Хорошо, — Ева посмотрела на Адриана, затем снова на меня. — Раз уж ты так жаждешь «искусства», Гринвуд, давай проверим твою выносливость. Завтра в шесть утра. В моем зале. Если опоздаешь хоть на минуту — проект закрыт, я иду к декану и требую смены напарника из-за твоей неадекватности.

Я хищно улыбнулся.

— Шесть утра? Я буду там в пять пятьдесят.

Я развернулся и пошел к выходу, чувствуя на своей спине её обжигающий взгляд. Друзья в раздевалке думали, что я сошел с ума. Но они не видели того, что видел я: Ева Новак начала защищаться. А это значит, что мой удар достиг цели.

Лина

Я сидела в углу того же музея, скрытая за огромной колонной. Мой диктофон был включен, а блокнот исписан мелкими пометками. Я пришла сюда по просьбе Адриана, чтобы «присмотреть» за ними, но увиденное превзошло все ожидания.

Гринвуд не просто одержим. Он ведет игру, которую сам не до конца понимает.

Но было кое-что еще. Пока Райан и Ева спорили, я заметила в толпе Синди. Она не заходила внутрь, она стояла за стеклянными дверями музея, снимая происходящее на телефон. Её лицо в свете уличных фонарей выглядело пугающе.

Я быстро набрала сообщение Еве:

«Ева, дело принимает скверный оборот. Синди следит за вами. И, кажется, она не одна. У неё в чате «Фанаток Гринвуда» уже вовсю обсуждают твое платье и то, как близко Райан к тебе стоял. Будь осторожна на завтрашней тренировке. Стены в этой академии имеют не только уши, но и когти».

Я видела, как Ева прочитала сообщение и на мгновение замерла. Её пальцы дрогнули. Охота началась, и в этой игре Гринвуд был не единственным охотником.

8

Райан

Шесть утра — это время для тех, кто либо чертовски любит побеждать, либо окончательно сошел с ума. Судя по тому, что я стою у дверей танцевального зала, я подхожу под обе категории.

В коридорах академии еще висела серая, предрассветная тишина, но из-за дверей зала уже доносился бас. Не просто музыка — тяжелый, вибрирующий ритм, который пробивал грудную клетку насквозь. Я толкнул дверь, ожидая увидеть сонную девчонку с пучком на голове.

Я ошибся. Снова.

Ева была в центре. Она не просто танцевала — она выжимала из этого зала всё электричество. На ней были широкие спортивные брюки, сползающие на бедра, и короткий топ, промокший от пота.

— На пять минут раньше, Гринвуд. Впечатляет, — бросила она, даже не взглянув на меня.

Она сделала резкий выпад, рука замерла в воздухе в какой-то изломанной, но чертовски изящной позе. Вог. Это выглядело как кадр из дорогого глянца, высокомерно и остро. Но через секунду музыка взорвалась агрессивным трапом, и она буквально рухнула в низкий качхип-хопа. Каждое её движение было ударом: точным, жестким, мужским по силе, но женским по грации.

А потом ритм замедлился. Стал липким, тягучим, как густой мед. Ева медленно, позвонок за позвонком, опустилась на пол. Стрип-пластика.

Я почувствовал, как воздух в легких стал слишком горячим. Она выгибала спину, вела ладонью по линии бедра с таким отсутствующим, почти трансовым выражением лица, что у меня потемнело в глазах. Это не было танцем для кого-то. Она наслаждалась своей властью над собственным телом.

— Смотри внимательно, капитан, — она наконец подняла на меня взгляд через зеркало. Её глаза блестели от азарта. — Это — концепция. Ваши фанатки привыкли махать помпонами. Мои девочки будут ломать волю. Они будут танцевать так, что ваши нападающие забудут, где находятся ворота.

Я подошел ближе, стараясь, чтобы мой шаг был уверенным, хотя внутри всё дрожало от этой бешеной смеси адреналина и желания.

— Ты хочешь превратить стадион в стриптиз-клуб? — я попытался выдавить привычную насмешку, но голос подвел, прозвучав слишком хрипло.

Ева резко выпрямилась и подошла ко мне вплотную. От неё пахло жарким залом, ванилью и вызовом.

— Я хочу превратить его в место, где мужчины понимают, что они не единственные, кто умеет доминировать. Если ты боишься, что не выдержишь накала... дверь там же, где и была.

Она стояла так близко, что я видел капельку пота, бегущую по её шее. Моя рука сама дернулась, чтобы коснуться её, но я сжал кулак.

— Я не боюсь, Ева, — я наклонился к её уху, перекрывая гул басов. — Но ты играешь с огнем на ледяной арене. Рано или поздно кто-то из нас провалится под лед. И я ставлю на то, что это будешь ты.

Она лишь дерзко улыбнулась и сделала музыку еще громче.

«Держись крепче, Райан», — пронеслось у меня в голове. Я пришел сюда, чтобы охотиться на неё. Но, глядя на то, как она снова растворяется в этом безумном ритме, я понял: это она заманила меня в клетку. И мне, черт возьми, это начинало нравиться.

Через час я вышел из зала, чувствуя себя так, будто отыграл три периода в финале кубка. Друзья ждали меня у входа, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, Кэп? Снова провал? — Маркус окинул меня взглядом.

Я ничего не ответил. Я просто прошел мимо, чувствуя, как в кармане обжигает кожу визитка Адриана, которую я все-таки «позаимствовал» вчера. Моя игра только начиналась. И если Ева думает, что её танцы — это единственный способ доминировать, то она еще плохо знает Гринвуда.

— Мы меняем план, — бросил я парням, не оборачиваясь. — С сегодняшнего дня мы не просто хоккеисты. Мы — главные зрители в её шоу. И я хочу, чтобы она чувствовала мой взгляд на каждой чертовой репетиции.

Хищник не просто вышел на охоту. Он научился ждать. И это было самое опасное для нас обоих.

9

Райан

Тренировка на льду прошла как в тумане. Я впечатал Маркуса в борт с такой силой, что у того искры из глаз посыпались.

— Эй, Кэп, полегче! — прохрипел он, отряхиваясь от ледяной крошки. — Если ты так хочешь кого-то приложить, вызови на бой того архитектора.

Я проигнорировал его. В голове пульсировала только