Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса
Сабина кивнула.
— Тогда сохраняйте.
Она открыла на ноутбуке исходный экспорт, сделанный приложением. Не подборку снимков и не пересланные фразы, а папку с индексом сообщений, вложениями и временем. Демьян проверил, что ранние строки совпадают с уже сохранённым диалогом. После этого отметил новые границы и закрыл предпросмотр личных изображений.
Первым вопросом стал ключ.
В прежнем объяснении Сабина написала: Феликс прислал строку «кампания_временный», она переслала её Тимуру для сборки презентации и не знала, что доступ охватывает закрытые папки. Теперь в полном диалоге нашёлся разговор, которого в короткой выборке не было.
Тимур жаловался, что получает отказ при переходе между рабочими разделами. Предлагал два варианта: Сабина сама собирает нужные файлы в отдельную папку или даёт чтение корня проекта с наследованием прав на вложенные каталоги.
Под сообщением сохранилось системное предупреждение:
«При выборе корневого раздела ключ получит доступ к семи вложенным каталогам».
Сабина ответила: «Давай корень до сдачи презентации. Отбери нужное сам. Личное не трогай».
Ниже Тимур спросил: «Подтверждаешь широкий ключ?»
Она написала: «Да. Потом закроем».
Нонна прочла обмен дважды.
— Значит, ты видела предупреждение о семи каталогах.
— Видела.
— А нам сказала, что просто переслала строку Феликса и не знала границ.
— Строку прислал он. Первоначальный доступ тоже создал не я. Но корневой раздел выбрала я.
— Почему? — спросила я.
Сабина не стала говорить, что её вынудили.
— До встречи с «Контуром» оставалось меньше двух дней. Файлы приходили кусками. Тимур сказал, что вручную мы не успеем собрать презентацию и таблицы для байеров. Я решила, что фраза «личное не трогай» ограничит его лучше, чем технические права.
— Ты знала, что не ограничит, — сказала Нонна. — Иначе система не спрашивала бы про широкий ключ.
— Я знала, что он увидит названия папок. Не думала, что будет выгружать всё.
— Это разные действия, — сказала я. — Но первое создало возможность для второго.
Сабина посмотрела на меня.
— Запиши: широкий ключ дала я. Не Феликс вместо меня.
Ада, которая вела протокол, подняла глаза.
— Дословно?
— Дословно. И добавь: исходную строку и доступ к проекту передал Феликс. Я не хочу закрыть его собой. Но и прятаться за ним больше не буду.
Ада прочла запись вслух. Сабина подтвердила.
Следующая часть экспорта относилась к фабричной партии.
В рабочем чате Сабина просила Феликса ускорить образцы для съёмки и закрытого показа байеру. Нонна ещё не подписала исправленную спецификацию. Я не видела заказ. Феликс ответил, что спорные технические вопросы можно довести после интереса покупателей, а малый дополнительный тираж провести через рекламного подрядчика как образцы кампании.
Сабина спросила, будут ли её расходы учтены в будущем проекте.
Ответ Феликса занимал две строки:
«После выделения готовой линии получишь опцион из моей доли. Расходы на образцы зачтём при закрытии сделки».
— Это обещание доли, — сказала Ада.
— Да, — ответила Сабина. — Не общая мотивационная фраза. Я считала, что получу часть оператора после сделки.
— Поэтому оплатила фабричный заказ через «Ракурс Медиа»? — спросила я.
— Поэтому тоже. Мне нужны были образцы к показу. И я хотела доказать, что готовая линия может выйти без бесконечных согласований.
Нонна повернула к ней голову.
— Без согласования тех, кто потом отвечает за то, что расходится на теле.
— Да.
Ни оправдания, ни рекламной замены не последовало.
К фабричному чату был приложен технический лист РГ-12. Не чистовой файл, который передавали «Контуру», а изображение ранней раскладки с пометками для образца. Нонна попросила Демьяна остановить прокрутку.
— Увеличь правый край. Только лист, не соседние вложения.
Он увеличил.
На боковой детали стояли две короткие контрольные насечки. Та же пара, которую Нонна нашла на фабричном образце после независимой панели. В утверждённой версии точку перенесли, двойную метку убрали.
Нонна принесла копию акта по образцу и положила рядом.
— Здесь расстояние между метками совпадает, — сказала она. — И положение относительно бокового шва то же.
— Это доказывает, что файл ушёл на фабрику из этой переписки? — спросила Сабина.
— Доказывает, что во вложении ранняя внутренняя версия, — ответил Демьян. — Связь с конкретной отправкой и изготовленным образцом нужно подтверждать исходным письмом фабрики, номером задания и контрольной суммой файла.
— Но у меня эта версия была.
— Была, — сказала Нонна. — Хотя в согласованном пакете её не было.
Сабина потёрла ладони.
— Тимур прислал лист. Написал, что именно эту версию уже показывал покупателю и замечания по боковой зоне понятны.
— Какому покупателю? — спросила я.
Она не ответила сразу. На этот раз пауза не была ложью. Она выбирала, сколько ещё оставить себе.
Потом открыла следующий фрагмент.
Тимур писал: «Я. Б. готова посмотреть образец до общей съёмки. Если посадка визуально чистая, заберёт решение в свою линейку после согласования цены».
— Ядвига Браницкая, — сказала Сабина. — Руководительница «Линии».
Имя уже стояло рядом с рекламой, оплатой хранилища и слишком хорошим знанием внутренних кодов. Но прямого объяснения от Сабины до сих пор не было.
— Она знала, что материал не утверждён владельцами? — спросила я.
— Я сказала ей, что проект готовится к сделке и техническое согласование заканчивается. Не сказала, что ты запретила использовать библиотеку. Тимур показывал ей листы и фотографии образцов отдельно. Я организовала первый контакт.
— Ты присутствовала?
— На видеозвонке в начале. Потом они общались без меня. Ядвига называла это рыночной оценкой. Тимур — поиском запасного покупателя.
— А ты?
— Страховкой, если «Контур» затянет решение.
Нонна постучала пальцем рядом с двойной меткой.
— Очень страховой у нас получился шов.
Сабина впервые за встречу почти улыбнулась, но не позволила себе.
Демьян сохранил технический лист отдельным объектом, записал его исходное имя, время в экспорте и контрольную сумму. Переписку с обозначением Ядвиги внесли как заявление Сабины, которое требовало проверки по другим источникам. Никто не написал в протоколе, что Ядвига купила украденную конструкцию. Пока подтверждалось другое: Тимур показывал ей раннюю версию, Сабина организовала контакт, а компания, работавшая на «Линию», оплачивала связанный проект хранилища.
Сабина подписала каждую границу переданных данных. На последнем листе задержала ручку.
— Феликс скажет, что я спасаю себя.
— Спасаешь, — сказала я. — Это не делает сведения ложными.
— А ты скажешь, что я отдала ключ ради доли.
— Ты сама это показала. Доля была одним из интересов. Срок презентации и желание обойти согласование тоже.
— Тимур скажет, что выполнял поручение.
— Он выполнял часть поручения. Сохранить страховочную копию, требовать деньги и угрожать публикацией ему никто права не давал.
— А Ядвига?
— Её действия проверяем отдельно. Твоего рассказа недостаточно, чтобы приписать ей покупку. Достаточно, чтобы запросить переписку, образцы и основание показа.
Сабина положила ручку.
— Я не прошу прощения.
— Хорошо.
— И не хочу, чтобы из всего осталось только: любовница дала
